– Это неважно, – сказала Галя. – Он точно не зомби, потому как не гниет и говорить умеет. Тьфу ты, да и не бывает зомби! Только в фильмах.
– И в книгах еще, – добавил Шушенков.
– Хватит, – оборвала его Галя. – Смысл в том, что он соврал. В доме, помимо него, кто-то есть. Либо жена, либо бабка, либо – что лучше всего – одна из девочек. У него же две дочери? Плюс Рита соседская. Я точно что-то слышала. Поэтому – смотри сюда. – Галя шагнула к Шушенкову и перешла на шепот. – Беру ситуацию под свою ответственность. Ты как младший по званию – слушай приказы и исполняй. Ты, – обернулась она к Ветерку, – задержанный гражданский, поэтому вообще ответственности нести не можешь. Будем проводить задержание. Шушенков останется здесь, будет смотреть, чтобы кто откуда не выбег. Ветерок – будь рядом с ним, а то вдруг чего. Я сейчас постучу в дом – и попрошу его выйти к будке. Будто бы мы кровь обнаружили. Пусть подойдет, заглянет – тут мы его и скрутим. Я скажу вслух: «Здесь вот кровь на ошейнике, посмотрите», и после этого – вяжем.
– Не слишком ли? – спросил Шушенков.
– Под мою ответственность, – ответила Галя. – В худшем случае – выговор получу. Но если девчонка соседская у него там связанная обнаружится – значит, выговора не будет. У меня подозрение на удержание ребенка против его воли и сведения о сексуальном насилии. Имею право проникнуть на территорию дома без разрешения. Быстро его повяжем – и тогда уже наряд вызовем, пускай остальных сектантов берут. Ясно?
– Ясно. – Шушенков кивнул. – Понял все, Галя. Вяжем пидора. И не жалеючи. Ты мое отношение к детям знаешь – ежели кто обидит…
– Да. Только без перегибов. Чтобы ничего непоправимого, понял?
– Так точно.
Галя засунула руку в карман, вытащила пистолет из кобуры, затем передала ее Шушенкову.
– Вот, подержи у себя. Мешает.
Щелкнул предохранитель. Галя вздохнула и обернулась к дому.
– Я пошла. Помните – без кодовой фразы ничего самостоятельно не предпринимать. Понятно?
– Понятно, – сказал Ветерок. Шушенков просто кивнул.
Галя подошла к крыльцу, нащупывая в кармане спусковой крючок. Сердце ускорилось, но стучало все еще ровно и сильно. Она поднялась по ступенькам, протянула сжатую в кулак руку и, прежде чем постучать – кинула взгляд через плечо, на Шушенкова и Ветерка, стоящих спиной к собачьей будке, из которой выползала старуха в лохмотьях, сжимающая в руке сломанную штакетину с огромным торчащим гвоздем.
– Сзади! – закричала, разворачиваясь, Галя, и в этот момент дверь распахнулась прямо в нее, ударив по челюсти, бухнув в локоть и сбив с крыльца. Галя грохнулась на землю, рука сжалась – и на куртке в районе кармана вспыхнуло, прогорая, пятно выстрела. Пуля щелкнула в дверной косяк, рядом с головой улыбающегося Полянского.
Ветерок отпрыгнул сразу, не оборачиваясь, а Шушенков развернулся на пятках, отчего удар палки с гвоздем вместо затылка угодил ему в щеку рядом с носом. Старуха, скалясь и раскачивая головой на тощей морщинистой шее, рванула палку на себя, гвоздь натянул кожу щеки – и та лопнула до самой губы, заливая кровью подбородок участкового.
– Галушка, – сказал Полянский, спрыгивая с крыльца, – вы немного не вовремя.
Галя вскинула ноги и успела упереться ими в толстое пузо навалившегося на нее лесника. Его руки цепанули ее за волосы, поймали ухо – и рванули с такой силой, что из груди Гали вырвался тонкий, почти детский вскрик. Она завращала рукой в кармане и выстрелила еще дважды. Одна пуля улетела в небо, другая шлепнула толстяка в шею, и тот выпустил ее ухо, удивленно сев на задницу.
– Да что же это такое? – спросил он с осуждением. – Никак огнем?
Галя, перебирая пятками, отползла подальше и, вскочив на ноги, вытянула руку с пистолетом из дымящегося кармана.
– Стой на коленях, – закричала она. – Руки за голову. Шушенков! – Она кинула взгляд через плечо. Участковый руками закрывался от старухи, которая продолжала бить его палкой. Кусок обломанной штакетины размером со спичечный коробок болтался на гвозде в районе его плеча. Шушенков подвывал, стараясь сплевывать кровь из рассеченного рта.
– Стой, говорю! – закричала Галя на вновь поднимающегося Полянского. Тот улыбнулся ей. Из толстой шеи мелкими быстрыми толчками текла черная густая кровь, похожая на кровавые сопли.
– Зря ты это все, Галюш, затеяла, – его голос стал всхлипывающим, с приглушенным горловым бульканьем. – Не хватит у тебя огня на всех нас. Ляжешь в болото вместе с другими.
– Гражданин Полянский, я вынуждена открыть огонь на поражение, если вы немедленно не… – Сзади вновь закричал Шушенков, и Галя, оборвавшись на полуслове, перешла на рычание: – А-а, н-на хер!
Она выстрелила трижды, скопом – в район груди, и толстяк повалился на спину, забился в пыли. Изо рта его хлынула красная пена, так много – будто из стиральной машинки. Лицо скрылось под хлынувшей гадостью, земля мгновенно потемнела.
