– У меня остался один-единственный болт.
– А где остальные?
– Я выпустил их в Бершада, – смущенно признался Кочан.
– Да уж.
– Может, твое колдовство их возьмет?
– Нет, их оно не возьмет.
– А что тогда их возьмет?
Эшлин закусила губу и, подумав, достала из котомки магнит размером с яблоко:
– Вот это.
Твари были уже шагах в двадцати от шлюпки; они забрели в море по пояс, но останавливаться не собирались.
Эшлин встала, готовясь метнуть магнит.
– Чего ты ждешь? – крикнул Кочан.
– Пусть подойдут поближе, – ответила Эшлин.
– Куда уж ближе!
Сердцевина магнита запульсировала в такт с магнитами в руке Эшлин. Сейчас требовалась особая осторожность. Малейшая ошибка приведет к тому, что в лучшем случае Эшлин лишится пальцев, а в худшем – пробьет себе голову металлическими пластинами с запястья.
– Еще чуть-чуть.
Когда твари почти добрались до шлюпки, Эшлин швырнула в них магнит, одновременно подключив все магниты, вживленные в запястье.
По драконьей нити пробежал заряд, у Эшлин застучали зубы. Голова ближайшего грибовика исчезла, вода фонтаном взмыла к небу, и остальные чудовища разлетелись брызгами желчи и обрывками грибницы. По морю прокатилась волна зеленой слизи. Мерзко завоняло гноем.
– Если колдовства не бывает, то не бывает и драконов, и лжи, и грехов, – сказал Кочан.
Шлюпка все дальше и дальше отплывала от берега. Все молчали. Эшлин смотрела на удаляющийся остров, не сводя глаз с опушки леса.
– Ну как, он еще не появился? – спросил Фельгор.
– Покамест нет.
Утренний туман немного рассеялся, и Эшлин увидела, что над лесом кружит серокрылая кочевница, опускаясь все ближе и ближе к земле.
А потом дракониха спикировала в чащу.
Серокрылая кочевница подцепила галамарца когтями. Ошметки полусгнивших внутренностей разлетелись во все стороны, а остальное она уволокла дальше в лес и приземлилась в кедровой роще, с треском ломая стволы.
В груди Бершада все еще торчала рука галамарца, обломанная у локтя. Бершад с неимоверным усилием выдернул ее и распростерся неподвижно. Раны на его теле затягивались. То, что происходило с ним чуть раньше, прекратилось. Несколько минут он прерывисто и тяжело втягивал воздух, будто утопающий, но легкие наконец-то восстановились, и он задышал полной грудью. Еще через несколько минут к нему вернулись силы.
Он встал, размялся и посмотрел вокруг.
Дракониха грызла гниющие останки галамарца, как собака, обкусывающая мясо с куриной косточки.
– Фу! – сказал ей Бершад. – Брось эту гадость!
Серокрылая кочевница взглянула на него, склонив голову, и продолжила глодать кость.
Бершад вздохнул, посмотрел на край оврага и выругался.
Там столпились грибовики, зубастые и клыкастые. Некоторые уже начали спускаться в овраг.
Бершад умудрился не потерять копье и щит, но божий мох уже почти улетучился из крови, так что из оврага вряд ли удастся уйти живым. Значит, нужно добраться до моря каким-то другим путем.
Он перевел взгляд на дракониху:
– Знаешь, придется мне попросить тебя еще об одном одолжении.
Эшлин все еще глядела на опушку леса, а Фельгор подвел шлюпку к борту фрегата. Голл помог всем подняться на палубу и замер, увидев неподвижное тело Симеона.
– Может, его убить, Керриган? – спросил он темнокожую женщину с гребнем синих волос, которая стояла, скрестив руки на груди.
– Нет, – ответила она. – Забирай всех.
– Он хотел убить Бершада.
– Делай, что велят, – сказала Керриган. – Только примотай Симеона цепями к мачте, пока он не очнулся.
Голл, недовольно ворча, втащил Симеона на борт, подволок его к мачте и обвязал его толстой якорной цепью.
– А ты, значит, королева Альмиры? – спросила Керриган Эшлин.
– Да.
– Ты мне все испоганила.
– Знаю.
– Где Бершад? – спросил Голл, потуже затягивая цепь вокруг мачты.
– Остался на острове, чтобы мы смогли уйти, – ответила Эшлин.
Все посмотрели на берег. Твари, столпившиеся на мелководье, провожали фрегат жадными взглядами.
– Нет, я этого не допущу, – заявил Голл. – У меня кровный долг. Если Бершад погибнет, долг останется неоплаченным, а это грех. Значит, после смерти я никогда не встречусь со своими предками.
– Радуйся, что ты пока еще с ними не встретился, – пробормотал Кочан, почесывая обрубок уха.
– И Сайлас тоже, – сказала Эшлин.
– Ты о чем?
– А ты посмотри… – Эшлин указала на чахлые деревья.
Из леса вылетела дракониха и направилась к фрегату. Громкое хлопанье крыльев барабанным боем разносилось над морем, а когда дракониха подлетела ближе, стало слышно и кое-что еще.
Сайлас, зажатый драконьими когтями, орал во всю глотку.
– Ох, милостивая Этернита и ее восхитительные сиськи! – изумился Фельгор. – Он оседлал дракона.
– Ну, оседлал – это преувеличение, – сказала Керриган. – Такого полета врагу не пожелаешь.
Дракониха зависла над кораблем и разжала когти. Сайлас ударился о воду с такой силой, что запрыгал по волнам, как метко пущенная галька. На миг обнаженное тело удержалось на поверхности, а потом затонуло.
