– Неужели ты не понимаешь? Я обнаружил то, что все годы искали алхимики. Бессмертие. Вечную жизнь. Но для этого пришлось пойти на определенные жертвы и связать себя вечными узами с грибом кордата. Я в полнейшем спокойствии прожил на острове двести лет, а затем появился Озирис Вард. Он ознакомился с моими достижениями, а потом их испохабил, а вдобавок заявил, что я не способен мыслить
Эшлин оглянулась. Голл снял с Сайласа доспехи и теперь помогал ему ковылять к Эшлин. С каждым шагом походка Сайласа становилась все увереннее. Эшлин снова посмотрела на Касамира. Несмотря на все его злодеяния, нужно было как-то сохранить ему жизнь, чтобы получить ответы на тысячи важных вопросов. Почему призрачные мотыльки облюбовали этот остров? Как Касамир управлял грибами?
– Ты выживешь, – сказала она. – Я тебе помогу.
– Его же пополам перерубило, – пробормотал Фельгор.
– Ты – завязь, – напомнила Эшлин. – У нас есть божий мох.
– Это меня не спасет. Они вот-вот проснутся. А управлять ими будет некому. Теперь они полностью под контролем гриба и выполняют его простые приказы. – Касамир улыбнулся. – Дайте мне кость. Дайте мне плоть.
У Касамира начались судороги, глаза закатились, руки дрожали, кишки шевелились. Через несколько секунд он замер.
– Умер? – спросил Бершад.
– Да, – ответила Эшлин.
Слева от нее фонтаном взлетели комья земли. И справа тоже. То же самое происходило по всему саду.
– Что это? – спросил Фельгор.
Ответа никто не знал. Бершад поглядел наверх, в ясное небо, где кружила вернувшаяся дракониха.
– Надо уходить, – сказал он.
– Нет, я должна изучить тело Касамира и соединенные с ним устройства, чтобы понять, чем именно здесь занимался Озирис, – возразила Эшлин.
– Поверь мне на слово, сейчас не время для лабораторных исследований, – сказал Бершад и повернулся к Вешу, обтиравшему окровавленные лодыжки сына. – Он бежать сможет?
– Да, если не очень быстро.
– Тогда я его понесу. – Бершад подхватил мальчишку на руки. – Надо убираться отсюда как можно скорее и как можно дальше.
– Нет, мне необходимо получить как можно больше информации, – заявила Эшлин. – Дай мне десять минут.
Она склонилась над трупом Касамира и запустила руки в перчатках ему во внутренности.
– У нас нет десяти минут, – сказал Бершад, выдергивая меч из земли. – У нас и минуты не осталось.
Эшлин продолжала осматривать тело. Под кожей Касамира обнаружились десятки обломков магнетита – мелких, размером с горошину. Обломки побольше, с яблоко величиной, располагались между внутренними органами. Все камни соединяла паутина драконьих нитей, обработанных какими-то химикатами и оплетенных тонкими синими волокнами грибницы. В отличие от прогнившей плоти великана, тело Касамира было вполне здоровым.
– О боги, – прошептала Эшлин, – что он с собой сделал!
Бершад схватил ее за руку и поволок прочь.
– Подожди, мне надо еще… – запротестовала она.
– Нам надо бежать.
Он заставил ее обернуться и взглянуть на сад.
Слева от Голла из земли высунулась поросшая грибами рука, затем распухшая голова: в одной глазнице злобно сверкал болотно-зеленый глаз, из другой – торчала грибная шляпка. Голл жахнул по голове топором и снес полчерепа, в котором подрагивала серая масса. Однако чудовище продолжало выбираться из земли.
– Долбаные грибные демоны! – выкрикнул Голл и замахал топором, превратив голову и руку монстра в месиво; обезглавленное тело не переставало дергаться и извиваться, как рассерженная змея.
По всему саду из земли вырастали жуткие твари, облепленные грибами. Выбравшись на поверхность, монстры начинали принюхиваться и озираться.
Они искали кость. Они искали плоть.
– Назад нам ходу нет, – сказал Веш.
– Тогда пойдем вперед, – сказал Бершад.
Выбравшись из сада, они побежали на север, виляя между громадами драконьих скелетов. Через полчаса подземные чудовища Касамира остались далеко позади, потому что передвигались очень медленно.
И все бы хорошо, но тут путь преградила река.
В ней текла такая же ржаво-багровая вода, как и в первой, встреченной ими за частоколом, вот только эта река была не тихой и мелководной, а глубокой и бурной и больше всего напоминала поток помоев: по течению плыли разноцветные ошметки грибов, обрывки грибницы и раздутые дохлые крысы, покрытые зелеными язвами. Повсюду воняло серой и гнилью.
Эшлин с трудом подавила рвотный позыв, а Фельгор тут же согнулся вдвое, и его стошнило.
– Ты опять? – удивился Бершад.
– У меня деликатная конституция.
– И что теперь делать? – прохрипел Веш; его лицо побагровело, волосы взмокли от пота.
Все тяжело дышали и обливались потом – все, кроме Сайласа, который явно не чувствовал ни малейшей усталости, хотя всю дорогу нес Венделла.
Значит, божий мох еще действовал, придавая Бершаду силы.
