– Надо переправляться на другой берег, – сказал он.
– Нет, спасибо, – сказал Фельгор, не разгибаясь. – В такую воду я не полезу.
– Как хочешь. Оставайся здесь, будешь отбиваться от монстров.
– Лодка нужна, – заявил Голл.
– У нас нет времени строить лодку, – сказал Веш.
– Так ведь я плавать не умею.
Все уставились на него.
– Ты же пират, – сказал Бершад. – Как это – плавать не умеешь?
– Я корсар, – поправил его Голл. – И неумение плавать никогда мне не мешало.
– А теперь помешает. О боги, листирийский пират, который не умеет плавать, – вздохнул Бершад, оглядываясь по сторонам.
– Не пират, а корсар.
– Никакой разницы.
– Погодите, я кое-что придумала! – воскликнула Эшлин, указывая на огромный гриб.
Ножка гриба была толщиной с кедровый ствол, а шляпка – размером с крышу хижины.
– А она не пойдет ко дну? – спросил Веш.
– Сейчас проверим, – сказал Бершад и с силой перерубил грибную ножку. – Голл, помоги мне перевернуть шляпку.
Несколько минут они возились с грибом, кряхтя и пыхтя от натуги. С испода шляпку густо покрывали толстые пластинки, отливающие различными оттенками синего и лилового.
– Они, вообще-то, красивые, когда растут не на гниющем человеческом теле, – сказал Фельгор.
– Ага, – сказал Сайлас. – Лучше помоги мне его выскоблить.
Все, даже Венделл, с жаром взялись за работу и через десять минут выковыряли всю грибную мякоть. В образовавшейся выемке поместилось бы человек десять.
– Оттащите ее вон туда, – сказала Эшлин.
Громадная шляпка закачалась на багровых волнах. Голл забрался в нее, пару раз подпрыгнул.
– Вполне устойчивое судно, – заявил он.
– Отлично, – сказала Эшлин. – Все на борт.
Веш без промедления перенес сына в гриб и сказал:
– Сиди вот здесь, в середке. Если вдруг что, хватайся за ножку.
– Ой, гляньте! – воскликнул Фельгор, указывая на дохлого опоссума в воде. – Фу, гадость какая!
Сайлас ткнул его в бок:
– Садись в гриб.
– А, ну да.
Эшлин и Сайлас забрались в шляпку последними. Веш соорудил импровизированное весло, привязав ножны мечей к топору Голла, оттолкнул грибную лодку от берега и начал уверенно грести вниз по течению.
Поросшие грибами монстры столпились на берегу, злобно сверкая болотно-зелеными глазами. К счастью, в воду они не лезли. Эшлин не сводила с них глаз до тех пор, пока река не унесла грибную лодчонку за поворот. Чудовища остались позади.
В общем, повезло, что в бурной реке не было ни подводных камней, ни водоворотов. Эшлин прислонилась к обрубку грибной ножки, теребя закопченную нить на запястье и покусывая губу.
– О чем задумалась? – спросил Бершад.
– О многом.
– Ты же понимаешь, надо было уходить.
– Понимаю. Дело не в этом.
– А в чем?
– Там, откуда мы сбежали, Озирис только начинал свои исследования. Мне надо попасть туда, где он их завершил. Иначе после всего пережитого на этом проклятом острове мы так и не отыщем того, что нам нужно.
– Ну, я бы так не говорил. Ты же научилась обращаться с магнетитом. Отличный фокус.
– В том-то и дело, что это просто фокус. Вызвать перегрузки в простейшей системе – это одно, а разгромить армаду неболётов – совсем другое. На каком расстоянии действуют магниты? Какова их предельная мощность? Моих фокусов для этого недостаточно.
Сайлас ничего не сказал и уставился на берег.
– Вы спасли моего сына, – негромко произнес Веш. – Это уже что-то.
– Вы же из-за нас угодили в беду, – сказала Эшлин.
– Все равно. Я перед вами в долгу, – сказал он, глядя на Эшлин и Бершада. – Перед вами обоими.
– А передо мной? – спросил Фельгор.
– И перед тобой тоже, баларин, – кивнул Веш.
Фельгор ухмыльнулся, откинулся на спину и положил руки за голову:
– Не стоит благодарности. Я всегда готов помочь.
Дальше плыли в молчании. Каждый по-своему осмысливал пережитое. Фельгор сосредоточенно чистил ногти. Веш постоянно ощупывал сына, проверяя, не искалечен ли он, но Венделл отделался всего лишь синяками и ссадинами. Голл и Бершад наблюдали за речными берегами.
Эшлин то и дело подергивала драконью нить; отростки, пронизавшие руку и плечо, отзывались глухой болью, что позволяло отследить, как далеко они тянутся и насколько туго сплетаются с нервными и мышечными волокнами в теле Эшлин. Сеть шрамов на руке, возникшая после битвы при Незатопимой Гавани, из синей превратилась в черную и раскинулась до самого плеча.
Драконья нить, став частью Эшлин, продолжала разрастаться. Эшлин не знала, остановится ли этот рост, как не знала и того, что из-за этого произойдет с ней самой.
Грибная лодчонка свернула за поворот. Чуть дальше по течению река разветвлялась на два рукава: один поуже, с водоворотами и бурными перекатами, другой пошире и поспокойнее.
– Куда теперь? – спросил Веш, снова берясь за весло.
Бершад принюхался, взглянул в небо и указал на узкий приток:
– Вот этот ведет к морю. Оттуда тянет солью.
– А другой? – спросила Эшлин.
Бершад махнул рукой в сторону леса, где темнели заросли грибов:
– В эту хрень.
– Если добраться до берега моря, то можно вернуться в Душебродов Утес, – сказал Веш. – Там безопасно.
Эшлин с Бершадом переглянулись.
– Как скажешь, Эшлин.
