— Тыквы, — Эзми улыбнулась, затем икнула. — Мы приготовили целую кучу слоеных пирожных и нарезали из них маленькие кружочки. Теперь я покрываю их апельсиновой глазурью, а Лавиния занимается украшением. Лавиния?
Не поднимая головы и не отводя взгляда от своего запястья, Лавиния проговорила:
— Удивительнейшая вещь. Я никогда не подозревала, что пульс можно не только чувствовать, но и видеть. Эзми, подойди, посмотри на мой пульс. Как интересно!
— Обязательно, дорогая, но позже. У нас Нов и Раиннон.
И сделав это сообщение, она принялась смеяться.
Ноа выдернул миксер из розетки.
— Их надо увести отсюда. Лавиния встрепенулась:
— У меня слишком много работы, и я никуда не пойду.
Раиннон подошла к столу и стала рассматривать косые пьяные тыквенные лица, которые украшала Лавиния. Некоторые из них улыбались, другие хмурились. У одного лица было даже три глаза.
— Какие они чудесные, — воскликнула она с энтузиазмом. — Дети будут в восторге.
— Ты так думаешь?
— Абсолютно уверена. Вы уже почти все закончили. Можно сделать маленький перерыв. — Она подхватила Лавинию под руку и помогла ей встать. — Почему бы нам всем не пойти на веранду и немного подышать свежим воздухом?
Ноа осторожно повел к двери Эзми.
— У нее вся кожа покрыта слоем сахарной пудры, — пробормотал он.
— Сахарная пудра — кухонный наркотик, — проскандировала Лавиния в ритме рок-музыки.
На веранде Ноа и Раиннон усадили обеих женщин в кресла и стали счищать с них сахарную пудру. Раиннон сходила на кухню и быстро вернулась оттуда с тарелкой ломтиков сыра и крекеров.
— Белок должен им помочь, — сказала она входя.
Он усмехнулся:
— Боюсь, помочь может только одно — вымыть их водой из шланга.
После почти двухчасовой тщательной уборки кухни от сахарной пыли Ноа вышел из дома и озабоченно осмотрел Лавинию и Эзми. Они обе лежали в креслах, безучастно глядя перед собой невидящими глазами. Жизненная энергия полностью покинула их. Выход из сахарного опьянения оказался слишком тяжелым.
— Они придут в себя к вечеру, — сказала Раиннон, откидывая мокрую прядь волос за плечо. — Они приняли душ и переоделись. Теперь все что им надо — это поспать. Он дотронулся до ее руки.
— Спасибо, дорогая. Я очень ценю то, что ты сделала.
Его нежное обращение вызвало волну тепла, которая мягко разлилась по ее телу. Он опьянял ее так же, как сахар опьянял Эзми и Лавинию. Он делал ее слабой и неосмотрительной. Ей надо было быстрее покинуть его и обдумать, что же происходило с ней.
— Мне надо вернуться в магазин.
— Я думал, что сегодня все закрыто.
— Почти все, но я всегда бываю днем некоторое время. После вчерашней игры понадобится ремонтировать многие костюмы.
Она поднялась, потом поцеловала Эзми, затем Лавинию.
— Ваши пирожные произведут фурор, — сказала она.
— Спасибо, дорогая, — ответила Эзми.
— Ты придешь сегодня вечером? — спросила Лавиния.
— Скорее всего, нет, но я очень скоро увижу вас.
— Не вставайте, — сказал Ноа своим теткам. — Я скоро вернусь.
Вместе с Раиннон он вышел с веранды и обошел дом.
— Мне так не хочется отпускать тебя за пределы моей видимости, — сказал он, грустно улыбаясь.
— Магазин…
— Я знаю, и мои тетушки.
Он засунул руку в карман и вытащил оттуда ключи от машины:
— Возьми мою машину.
— Спасибо.
Она с надеждой подумала, что он, должно быть, не заметил облегчения, прозвучавшего в ее ответе, но ей так необходимо было остаться одной.
— А я потом поеду в одной из их машин.
— Что ты имеешь в виду?
— Уж не думаешь ли ты, что я пропущу этот праздник или проведу его без тебя? Ни за что на свете.
Он поцеловал ее в губы. Она закрыла глаза, заранее готовясь бороться с неотвратимой волной тепла, которая должна была прокатиться по ее телу. Как часто он целует ее.
— Я побуду с ними, чтобы проследить, как они будут поправляться, — сказал он. — Я позвоню в свой офис и попробую начать расследование с другого конца. Думаю, что к вечеру смогу выбраться в город.
Она слабо кивнула в ответ.
— Как раз вовремя, чтобы успеть на шутливые проделки нашей молодежи. Они ходят по домам и требуют сладостей в виде выкупа. В противном случае устраивают всякие розыгрыши и шалят.
— А что предложишь мне ты в виде выкупа?
Она проглотила комок, подкативший к ее горлу.
— Я уже говорила тебе, что буду раздавать печенье.
— Но это для ребятишек. А я говорю о выкупе специально для меня. Что-нибудь из того, что было у нас прошедшей ночью. Хотя, признаться, мне трудно поверить, что у меня еще когда-нибудь повторится такая сказочная ночь. Мне очень хочется ее повторить, и, собственно говоря, всю оставшуюся жизнь я хочу посвятить тому, чтобы хоть раз добиться этого. А ты?
Она старалась не смотреть ему в глаза.
— Мне надо идти.
— Что случилось, дорогая?
— Ничего.
— Раиннон, давай же, говори. Я помню, что ты что-то хотела мне сказать, когда мы уезжали из твоего дома.
Она покачала головой.
Он нахмурился, почувствовав разочарование.
— Ну что же, мне ничего не остается, как отпустить тебя, но вечером, когда все закончится, мы поговорим, хорошо?
— Позаботься о своих тетушках, — сказала Раиннон.
