— Да и Даше тоже, по большому счету. Уверена, она уже или дала согласие этому Дмитрию, или была уверена, что не откажет ему. В любом случае, уже определилась к тому времени, когда вскрыла письмо деда Михея, — улыбнулась Анна.
В квартиру ввалилась веселая компания с букетами сирени в руках и зубах.
— Мама, это тебе! — Миша с Тамарой сунули матери по букету каждый.
Вырвавшись из объятий растроганной Анны, у которой вновь потекли по щекам слезы, правда, уже от умиления, двойняшки бросились к Альме, державшей в зубах большой букетище. Моментально разделив его на два, они снова подлетели к Анне.
— А это Катюшке! — сунули они ей очередную порцию сирени.
— Какой Катюшке? — растерялась Анна.
— Сестренке! — выдал Миша.
— Которая в животике, — пояснила Тамара.
— Она еще совсем маленькая!
— Мам, она вырастет!
— Только она будет не такая, как мы…
— Она будет как все…
— Она очень красивая…
— И очень добрая…
— И придумает новое лекарство, когда совсем вырастет, — перебивая друг друга, Миша и Тамара вывалили на Анну новости.
— И давно Катюшка живет у мамы в животике? — спросил подобравший с пола челюсть Алексей.
— Два дня! — ответила Тамара, направляясь к выходу.
— Нет, три! — возразил ей Миша, пропустив вперед Альму и, ухватив ее за хвост, последовал за сестрой.
— Нет, два! — настаивала на своем Тамара.
— Нет, три! — спорил Миша.
— Два с половиной… — прошептала Анна, прикрыв глаза ладонью и заливаясь краской.
— Вот это абсолютно точно, — согласился с ней Алексей, широко улыбнувшись.
