Он остался еще ненадолго, а потом уехал. Вернулся уже ближе к весне, посмотрел на свою дочку. Потом летом… привез невиданную доселе собаку и поправил просевшие стропила на крыше, подтесал покосившееся крыльцо. Так и пошло. Умерла мать, а Рада жила, как и она — одна с ребенком в доме за околицей. Вот только теперь селяне не пытались ее выселить, а смотрящий чародей заглядывал раз от раза, оставляя мешочек с деньгами. Дочка звала чародея папой, хоть и видела его четыре раза в год.
Так продолжалось до позапрошлого года. Дочке уже исполнилось пятнадцать, а чародей все так же исправно навещал свою селянскую семью, мало рассказывая о другой жизни. И впервые за семнадцать лет колдун пропал. Смотрящий, у которого можно было хоть что-то выспросить, бежал в Милрадицы. И некому было упасть в ноги. Раде казалось, что случилось что-то страшное, но страшное оказалось впереди. Там где в летнем лесу исчезла шестнадцатилетняя Наля — ее дочь. Близость Цитадели гнётом висела над селом, крестьяне повадились продавать зерно и урожай магам, а ее — полюбовницу инессца — постарались забыть как страшный сон. Если бы не огородик да две козы, померла бы с голоду. Но знахарка оказалась на редкость живучей. Она уже собирала пожитки — бежать за смотрящим колдуном, когда в ее дом постучалась парочка знакомых наемников. Оба были жуткими ребятами с изрубленными лицами и беззубыми улыбками, но платили исправно, когда она штопала им очередную дыру в шкуре да собирала в походы мази со снадобьями.
— Эй! Сударыня знахарка, тут молодчика одного в канаве подобрали, сказал, золотом заплатит, если до целителя донесем. Возьмешься?
— Чего бы не взяться. — Знахарка посмотрела на живой труп, в своих сенях. Заносите в дом.
— Ну мы того… пойдем. Вон у него кошелка на поясе, возьми себе сколько надо и давай ее сюда.
Рада отсчитала пять золотых, с таким добром и бежать смело можно. А осталось в кошеле значительно больше. Наемники попрощались, напоследок прикупив свой привычный набор на полученные деньги, а женщина осталась одна с больным, не решившим еще, на какой свет он собирается. И уж как два месяца она его выхаживает, пытаясь вытянуть из него смерть…
— Сам-то он ничего не говорил?
— Говорил. — Вздохнула знахарка.
— Я маг. Если вы это хотели узнать. Меня Ивен зовут.
В притихшей избе Айрин почудился звон мечей, грохот боевых заклинаний, свист силовых и стихийных сгустков силы и яростные крики сражающихся. На лавке за печкой, облокотившись на подушки, бледный и больной, сидел враг.
Но он не был злокозненным Фартом, не гремел проклятиями… Он просто сосредоточено смотрел на Майорина с Велимиром, понимая, что шансов у него нет. Никаких. Неровные черные пряди с седыми нитями, хотя магу едва ли исполнилось тридцать, а тонкие руки вряд ли ловко обращались с мечом, даже когда были налиты прежней силой. У мага было приятное миролюбивое лицо, с мягкими спокойными чертами.
— Она не знала, что я из Цитадели.
— Знала. — Заспорила знахарка. — Ты мне рассказал.
— Не сочиняй, Рада. Ничего ты не знала. Разве мог я раскрыться какой-то селянской бабе? Убивать будете? Или хотите вопросы задать? Предупреждаю, отвечать не буду.
С хлопком закрылся чей-то рот, Айрин напряженно смотрела на Ивена.
И совсем не видела в нем врага. Почему?
Враг должен нападать, полонить, быть опасен и страшен. Он должен быть противен, как был противен ей Фарт или его сын. Он должен вызывать дрожь, как Яриний, он должен пугать, как химеры.
Но враг не мог вызывать сочувствия.
— Как ты здесь оказался? — очень спокойно и холодно спросил Майорин. Его голос будто вернул девушке ощущение яви, она подошла поближе к колдуну, цепляясь за него взглядом, как за корешок в буйной речке, которая норовит снести тебя на острые камни.
— Сбежал.
— От кого?
— Из Лусора. От Хенрика Аарского, если вам интересно знать. Можете не пытаться брать меня в заложники. Хенрик решит, что я предатель, перебежавший на сторону Инессы.
— А ты не предатель?
— Нет. Я никто. — Маг поднял на собравшихся больные глаза, полные не выплеснутой ярости обреченного. И спокойно произнес: — Я ненавижу вас всех. Школу новой магии, Инессу, магов и колдунов. Я мертвец, мне осталось слишком мало, чтобы этим дорожить.
"Он хочет, чтобы мы его убили. — Айрин смотрела на мага, и острое чувство жалости затмевало все остальное. — Почему?".
— Сначала ты расскажешь нам про Цитадель.
— Захлебываюсь словами. — Едко хмыкнул маг.
— Или покажешь.
— Я сдохну быстрее, чем ты что-либо увидишь!
— Кто ж тебе даст. На блок у тебя сил нет, а вот на посмотреть мы поделимся. Весса, давай.
Девушка села рядом с магом, тот попытался отодвинуться, но даже такая малость оказалась ему не по плечу. Его на земле-то удерживала невероятная воля к жизни, хоть и жизни этой в нем почти не осталось. Майорин опять сжал Ивену виски, тот не сопротивлялся, колдун чуть напрягся, и кивнул. Айрин положила магу на плечо ладонь, легко по чуть-чуть заставляя силу литься в мага.
Они видели это вместе. Объединенные общей силой, все трое одновременно проживали заново Ивеново прошлое.
