— Или нужна. Ведь с ее заключением в покои Мадеры попасть становилось очень сложно. Но Редрин испугался так, что запер Регину и попортил этим всё.
— Что было такого в покоях архимага, что нужно было найти? — Жарка втянула носом воздух, напомнив Горану лисичку, почуявшую курятник.
— Отречение. — Прошептал Горан, невольно хватаясь за внутренний карман. А потом скоропалительно разжимая руку, но проклятый эльф заметил и это.
— Оно у вас с собой?
— Это не ваше дело! — опомнился Горан.
— Не мое. Но вам ведь интересно узнать, почему Марин де Морр отрекся от престола?
Горан не говорил ничего про старшего брата государя, впрочем, догадаться не трудно. Эльф надменно усмехнулся, положил кинжал на место и аккуратно приподнял ворот рубашки мертвого Мадеры:
— Рана колотая, чистая, ни яда, ни магии.
— Вижу. Что вы знаете о Марине?
— Я знаю Марина де Морра, Майорина, — эльф отошел от тела, приблизился к архимагу и открыто посмотрел тому в глаза: — Майорин считал Орника Мадеру своим другом, очень хорошим другом. Я знаю, что Майорин порвет глотку любому, кто покусится на жизнь его брата. И я совершенно уверен — он понятия об этом не имел. Ни о заговоре, ни об убийстве.
— Это ничего не значит! — разозлился Горан. — Это лишь сентиментальная чепуха, а вы рассуждаете, как влюбленная женщина!
— Я похож на женщину? — эльф приподнял красивую бровь.
— Нет! — рявкнул архимаг, опять по-батрацки засучил рукава и принялся накладывать на тело и кинжал заклинания безвременья. Пока он выстраивал формулы, колотящееся сердце успокоилось, а мысли опять стали ясными.
— Орник Мадера ваш учитель, Редрин Филин ваш государь, и вам больно, что один из них решил изничтожить другого. А теперь вы начинаете думать, не Редрин ли подстроил смерть верховного архимага. Вас пугает ответ, и потому вы слепите себе глаза ложными догадками. Майорин же наоборот вам неприятен, но он непричастен, я уверен.
Горан смотрел в пол, глядеть на эльфа не хотелось.
— Я тоже не могу быть абсолютно беспристрастен. Жарка моя воспитанница, у меня нет детей, и я смело могу назвать ее своей дочерью.
Девушка сжала маленький кулачок, ей давно хотелось услышать эти слова. Вот только не думала она, что услышит их от хладнокровного наставника именно сейчас, а эльф продолжал:
— Майорин мой друг. Я хочу защитить их обоих. Вы умны, милостивый государь. Давайте поможем друг другу, сложим нашу пристрастность и попытаемся мыслить ясно и хладнокровно.
Пол перестал интересовать архимага, Горан медленно поднял голову. Перед ним по-прежнему стоял эльф с равнодушной миной карателя, но слова уже прозвучали, и глупо было не верить, что говорил он.
— Хорошо. — Решился Горан. — Я согласен.
В зале сидели семеро, сборище могло показаться весьма странным, но государь так не считал. Редрин Филин, созвавший их сюда, выпрямился на троне и для порядка велел представиться, в чем не было особой нужды — они и без того друг друга знали.
— Консат, верховный жрец Трех Богов.
— Денера, мать настоятельница Вирицкого Женского монастыря.
— Горан Вирицкий, исполняющий обязанности верховного архимага Велмании.
— Ивар. — Прозвище "Голый" советник опустил.
— Арне я, Арне, никто меня за ночь не переименовывал! — как обычно нарушила этикет слышащая.
— Велор, глава Ордена Белого Меча.
На главу карателей смотрели с опаской, но эльф и острым ухом не повел — привык.
Он вскользь улыбнулся Денере, кивнул Горану и принялся изучать Ивара с Консатом.
Первый советник был невысоким щегольски одетым мужчиной средних лет, с очень короткими волосами и ухоженной бородкой. Он демонстративно игнорировал правила, показывая, что имеет права не подчиняться в мелочах, но судя по модному стеганному дублету с золотым шитьем, высоким сапогам с вышитыми отворотами, ежику волос на голове — этот человек был весьма пристрастен к веяниям и правилам. И нарушал лишь напоказ, бахвалясь для публики, но в общем и целом жил как по писанному, чем кажется не был доволен. Велор таких не любил, даже не просто не любил, он их терпеть не мог. Даже Горан Вирицкий с его трепетным отношением к закону, этикету, поведению, вызывал у эльфа больше симпатии. Велор с улыбкой припомнил, как архимаг отказался подписывать Жаркин приговор, запугав стражника.
Жрец же наоборот эльфу понравился. На нем была чистенькая ряса, поверх нее длиннополая шуба, Консат — тощий, нескладный, казался ниже ростом, чем был на самом деле. И только взгляд его выдавал. Глаза у Консата смотрели ясно и внимательно, с лукавством беса и зоркостью сокола. Велор поймал на себе этот пронизывающий взгляд, ответил на него похожим. Жрец ему кивнул. Они признали друг друга, как два хищника, охотящиеся на разную добычу в одном лесу.
Редрин Филин передал слово Горану, забыв в обращении употребить словосочетание "исполняющий обязанности" и тем самым подтвердив: архимаг займет пост Мадеры. Горан нервничал, понимая: сейчас ему придется врать.
