Дорога до родной библиотеки не заняла много времени. Хотя, чего там, она еще никогда не занимала "много времени". Возможно, потому что этот путь был для избранных. Как бы то ни было, но редкий студиозус ходит в сие замечательное заведение, предпочитая заниматься по куцым конспектам и выданным учебникам. Может и я бы предпочел этот путь, но если при ориентировании мы ищем легкие пути, то в ракурсе самосовершенствования коротких дорог не бывает.
И снова скрип и снова единогласный "Тссс". Если что и не меняется – так это местная приемная. Все так же пропахла книжной пылью, а в воздухе, казалось, зависла некая присущая таким местам серьезность. Невольно, зайдя сюда, ты и сам стираешь с лица улыбку, а через десяток минут убираешь её и из сердца. Я уже вроде говорил, что бег это интим, но вот книги это уже что-то сакральное. И, честно говоря, чтение в окружении других людей мне противит почти так же сильно, как отхожее место по центру площади.
– Снова вниз? – прошептала библиотекарша. Она, едва завидев мою фигуру, сразу полезла в стол и вытащила пачку бумаг.
– Да. И скорее всего надолго – если будите запирать, пошлите, пожалуйста, маяк, – ответил я, ставя на бланке несколько подписей.
– Хорошо, – кивнула женщина.
В который раз, поразившись бесшумности титанических створок, я шагнул во тьму. Возможно, стоило бы подробнее описать это чудо магической мысли под названием механическая лестница, но не будем заморачиваться.
Вступив на ступени, я открыл свой дневник. Перелистнув сразу несколько страниц я ударился в чтение выписки из одного древнего фолианта. Хотя вру, конечно, ему всего веков пять (по Ангадорским меркам не очень-то много), но, согласитесь слово "древний" придает этому абзацу некоей солидности. Содержание было следующего характера. Некий Томас Фарейан вел послевоенную хронику. К тому времени шестой род уже пал, а вот его наследие еще не кануло в Лету. И вот что он писал, но не надейтесь на многое, большая часть текста утеряна.
"…Страшно. Если каким словом можно описать мое состояние то это страх… Мы спускаемся все глубже и глубже, Архон трясется, а старый Гварио материться и непрестанно хлещет пиво… Старик, продавший эту карту, утверждал, что он один из дворецких, служивших, Надлежащим Забвению (так в хрониках упоминали шестых), и в его владении оказался древний документ, ведущий к хранилищу… Нас осталось всего пятеро. Арлайя сгинула в демоническом пламени, вырвавшемся из расщелины. Харуй пал от ядовитого газа без цвета, запаха, вкуса и какой либо магической составляющей. Артур стал жертвой умертвий… Они были ужасны, эти химеры. Это были люди с телами волков, лапами львов, хвостами драконов и рогами быков. Они дышали пламенем и могли поднимать многотонные камни. Гварио расплющило, а я почти перегорел, пока не одолел этих тварей… Надлежащие Забвению были хитры, последний раб сгинул в их очередной ловушке, нас осталось трое… Спаси нас, о, великий Харлахейн, бог старой религии, и предтеча новой. Помоги преодолеть… Я остался один. Архон пал от иссушающего плетения, и теперь эти ходы навеки запечатают его мумию. Отважный Гафейн закрыл меня от ледяного дождя, и теперь его искристая статуя будет служить укором этой безмолвной бездне… Кажется, я добрался, да, я смог… Здесь тысячи и тысячи, мы не могли предполагать, сколько их, надо сообщить, обязательно рассказать, что мы нашли хранилище… Я не удержался, открыл одну из них. Да поможет мне Харлахейн, я не знал, не ведал что творю. Они не достойны видеть свет, людей надо спасти, их надо сжечь…"
Как свидетельствует история, сезон спустя, в Империи состоялось Великое Горение, да-да именно так. В те времена на всех площадях, во всех парках горели огромное костры – люди уничтожали наследие проклятых. Их книги, записи, дневники, все предали огню. А в наше время люди даже празднуют день Огня, наивно предполагая, что чествуют приход лета, но нет, все куда прозаичнее.
Какое же мне дело до этих строк? Все дело в этом самом "Харлахейне" и строки с упоминанием "старой религии". Как я выяснил позднее, раньше на Ангадоре чествовали других богов. Но, как это бывает, с эволюцией мысли пришла и эволюция религии. А, зачастую, все самые старые и мудрые являются строгими консерваторами, и сохраняют в сердце уважение к великим предкам и их не менее великим свершением. И чтя прошлое, помнят древнюю веру. В записях о старой религии я и надеялся найти хоть что-нибудь, за что можно будет ухватиться и потянуть.
Лестница остановилась, и я ступил на твердую поверхность. Впереди показалась знакомая тележка. Зайдя внутрь, я вложил амулет и произнес
– Закрытая секция, отдел 174, секция 57, стеллаж 13.
