В сборник «Колдун в Октябре» вошло 12 небольших рассказов Михаила Бабкина. Все они о том, как в нашу обыденную жизнь без спроса врывается волшебство и что из этого получается. Соответственно, и среди персонажей – самых обычных людей – вдруг появляются феи, бесы, чародеи, Дед Мороз, змей Ермунганд и даже сам В.И.Ленин.
Вид у дежурной феи Службы Безопасности был усталый и крайне измученный; синее форменное платье с нашитыми на груди золотыми звёздочками (соответствующими количеству лет выслуги) было измято, серебряный уставной колпак на голове в грязных пятнах и без положенного шёлкового шлейфа; стрекозиные крылья были обвисшие и тусклые. Словно фея сутки в восстанавливающее зеркало не заглядывала. Впрочем, возможно, так оно и было на самом деле – вся Служба Безопасности уже вторую ночь работала в аварийном режиме «гоблин-альфа». Аккурат с того момента, как поступил сигнал о проникновении чужого в обособленную реальность. В магическую.
– В конце концов, никто не мог знать, что он – человек, – обиженно сказала фея, нервно постукивая по крышке стола волшебной палочкой, – никто! Этот случай – за всю историю нашего исхода из реальности людей, – первый. И, надеюсь, последний. Хотя авгуры-аналитики в своё время и предупреждали нас о такой возможности, но вероятность проникновения была настолько мала, что…
– Что вы ею пренебрегли, – закончил мысль феи Охотник. – А сейчас за эту оплошность придётся отвечать всей вашей организации. И вам лично. Ведь это вы, судя по всему, были на дежурстве в прошлую ночь? В Ночь Майского Эликсира. Так?
Фея не ответила: волшебная палочка хрустнула в её пальцах, обломки полетели в корзинку для мусора. Охотник проводил обломки равнодушным взглядом, посмотрел на фею – та была близка к истерике; однако через секунду фея успокоилась. Почти успокоилась.
– Собственно… – дежурная фея запнулась и поморщилась, словно прогорклого нектара выпила. – Собственно, я пригласила вас… э-э… ну-у, вы сами понимаете… – фея в затруднении умолкла, и, рассеянно потирая левый висок, выжидательно посмотрела на Охотника.
Охотник помогать ей не стал – действительно, и так всё было понятно: Служба Безопасности не может найти преступника. Служба Безопасности в очередной раз села в лужу. Служба Безопасности, как обычно, обратилась к Охотнику. К Охотнику, который найдёт и обезвредит. Вместо Службы Безопасности. Как обычно.
– Скажите, уважаемая, – голос Охотника был нейтрален и лишён эмоций, – это не вы ли беседовали со мной в прошлый раз… лет эдак восемьдесят тому назад? По поводу ожившего музейного василиска? Помнится, ваше ведомство тогда мне неплохо заплатило…
Фея поняла.
– Нет, – облегчённо сказала она, доставая из ящика стола початую пластиковую упаковку со свежими волшебными палочками. – Конечно, не я. Восемьдесят лет тому назад я ещё на курсах училась… Впрочем, это к нашему разговору не относится. – Фея не глядя вытащила из пачки первую попавшуюся палочку, бросила упаковку в ящик и с силой задвинула его.
– Значит так: заказ будет частный. Будем считать, что от меня лично. Оплата наличкой, без платёжной документации. По факту… За молчание – особая доплата. Впрочем, вы и так всё знаете.
Охотник кивнул – он знал.
– Сумма? – Охотник устроился в кресле поудобнее, закинув ногу на ногу и небрежно отбросив в сторону край широкого чёрного плаща: живая материя так и норовила прикрыть ему ноги; порой излишняя забота охранного плаща раздражала Охотника. А порой спасала ему жизнь.
– Двадцать пять лет дополнительной жизни, – быстро сказала фея, – и освобождение от подоходного налога на десять лет. В качестве особой доплаты. Между прочим, таких льгот нет ни у одного пёсиголовца!
Охотник помолчал, разглядывая носок своего сапога; фея опять стала нервничать – она бесцельно потряхивала волшебной палочкой, не замечая этого; палочка окуталась нежно-зелёным облачком.
– Перестаньте, – с неудовольствием сказал Охотник, – отвлекает. – Фея недоумённо посмотрела на палочку и уронила её на стол: сияние погасло.
– Пятьдесят на пятьдесят, – Охотник посмотрел в глаза феи. – Пятьдесят лет жизни и пятьдесят лет освобождения от налогов. От всех налогов.
– Вы с ума сошли, – ахнула фея, – вы… вы…
– Такое моё условие, – Охотник улыбнулся. Он знал, что шрамы, исполосовавшие его морду, делали улыбку больше похожей на яростный оскал, чем на дружеское приветствие, и потому улыбался лишь в исключительных случаях. Когда надо было убедить заказчика. Как сейчас.
– Хорошо, – казалось, фея вот-вот заплачет. – Но вы вынуждаете меня пойти на должностное нарушение… на перерасход выделенных средств. Первая же ревизия…
– Заказ частный? – Охотник говорил ровно, размеренно, словно договаривался не о дополнительных пятидесяти годах своей жизни, а всего лишь обговаривал несрочный заказ на починку старого клинка в гномьей кузне. – Частный. Значит, я имею право выставить свои условия. Или ваше ведомство предпочтёт пойти официальным путём? – Голос Охотника стал вкрадчивым. – С обязательным заключением договора и неизбежной оглаской. Что, конечно же, будет гораздо, гораздо дешевле, чем частным образом… Я, насколько помню, должен обществу одну услугу из трёх, назначенных мне Государственным Попечителем за получение патента Охотника. Бесплатную услугу! Готов отработать.
