Славель не остановился, увидев замок. Он не остановился и когда увидел идущих из него тварей. Все, что этот заколдованный юноша сейчас понимал — это то, что время истекает. Он осознавал, что цель монстров — не дать им с принцем — а главным образом ему, Славелю — добраться до луга вовремя. Или, если уж доберется, — то добраться до замка до заката. А солнце уже опустилось низко, до того момента, когда последние искры дневного света угаснут, оставалось явно не более часа.
Славель огромными скачками несся к лугу — и вдруг почувствовал, что бежать стало легче. Пудель обернулся и увидел, что принц скатился кубарем скатился с его спины, перекувыркнулся пару раз, гася скорость, и вскочил на ноги.
— Собери букет! Я разыщу ее! — крикнул Антоникус, обернувшись на бегу. Принц бежал к замку, словно монстры вовсе не существовали для него, будто он и не видел мерзких тварей.
Славель не стал смотреть дальше. Он продолжал бежать. Монстры были все ближе и ближе, они явно видели бегущего к ним пуделя, но словно не хотели обращать на него внимание. Они вяло шевелились, переминались с ноги на ногу и постепенно брали в кольцо деревеньку вместе с лугом…
А принц Антоникус вовсе не видел никаких монстров. Перед его глазами разворачивалась безумная картина: из замка колдуньи выходили его родители, держась за руки, следом за ними шла принцесса Анна… Но лишь только принц увидел, как за Анной идет принцесса Валерия — в человеческом образе, не заколдованная! — как понял, что они не настоящие. Вслед за первой группой вышла следующая, потом еще и еще… Группы были такие одинаковые — словно все были отражением одной группы в множестве зеркал! И в каждой группе была принцесса Валерия, растрепанная и уставшая, в потрепанном грязном платье — такая, какой принц Антоникус ее увидел и запомнил на печальной церемонии собственной несостоявшейся свадьбы.
Как только принц добежал до толпы, видимые родные начали действовать. Антоникус, стиснув зубы, напоминал себе, что они все ненастоящие, наваждение и фантомы, — но с каждым шагом было все труднее. Те фантомы, что выглядели как король Филипп, сурово качали головой и, кладя руку на плечо парню, говорили:
— Не дело ты затеял, сын! Ох, не дело! Повернул бы назад, нечего тебе тут делать!
Наваждения с лицом королевы Александры хватали за руки и рыдали. Сквозь рыдания можно было разобрать слова:
— Ах, что же ты делаешь? Не ходи туда, родной! И сестру не спасешь, и сам пропадешь! Ах, что же нам тогда делать? Не ходи!
Призраки принцессы Анны кричали обвинительно:
— Куда ты пошел? Ты меня бросаешь, да? Променял, да? Значит, я тебе теперь не годна в сестры — есть и получше сестра? — и при этом призрачные принцессы вполне ощутимо били принца по щекам наотмашь.
Да и не понятно, были ли они призрачными. Выглядели они вполне живыми — и только то, что их было слишком много, позволяло Антоникусу двигаться вперед, не поддаваясь на их разговоры.
Но тяжелее всего было игнорировать принцессу Валерию. Эти наваждения не пытались удерживать принца и бить или как-то еще задержать. Но зато… зато они хохотали. Надсадно, обидно и даже дьявольски:
— Дурачок! — взрыв смеха, — Глупый маленький мальчишка! — хохот еще громче, — Повелся! А мы с наставницей и не верили, что ты правда прибежишь! — и снова хохот, — Глупый мальчишка!..
Эти наваждения говорили гораздо больше слов, чем все остальные. И смысл их слов сводился к тому, что принцесса Валерия — настоящая — давно мертва. А та девочка, что появилась на свадьбе Антоникуса — на самом деле любимая ученица Розенды. И колдовство ведьмы — это лишь ловушка для глупого принца…
Могучая, практически всесильная колдунья допустила всего одну ошибку. Она думала, что чем больше наваждений увидит принц, тем быстрее поверит и откажется продолжать путь. Но на самом деле лишь то, что наваждений была целая толпа, позволило юному наследнику престола, стиснув зубы, не реагировать на их слова и двигаться вперед. Много — значит, колдовство. Значит, все неправда. И значит, надо двигаться дальше, отталкивая особо настойчивых фантомов.
И чем ближе принц подходил к воротам замка, тем настойчивее делались призраки. А солнце тем временем садилось все ниже и ниже…
Славель, наконец, добежал до толпы монстров. Они вяло шевелились, но совершенно не пытались отбиваться, когда огромный пудель раскидывал их в стороны. И все было несложно и пудель уже понимал, что вполне успеет вовремя… Но тут пришли непрошенные мысли. Словно бесконечно прекрасный голос зазвучал в голове Славеля — и не было никакой возможности его не слушать.
