Звук фена заглох, но Феникс всё не выходил. А говорят — это девушки долго собираются. Наконец дверь открылась, и вышел Феникс. На нём были классические чёрные джинсы и нежно голубая футболка, которая подчёркивала его глаза и волосы, спадающие на плечи золотым водопадом.
И выглядел он очень даже по молодёжному, лет эдак на 25–27, не больше. Интересно, сколько ему было, когда его обратили?
Он разглядывал сначала меня, потом его взгляд упал на кровать, на которой всё ещё стоял поднос.
— Спасибо, всё было очень вкусно. — Он стал приближаться ко мне.
— Я знаю. Можно… — Он запнулся. Явно хочет что-то попросить.
— Спрашивай. — Спокойно ответила я.
Он неуверенно глянул на меня, но всё же спросил:
— Можно я сяду рядом с тобой?
Я сразу поняла, о чём он. Я тоже чувствовала это. Необходимость прикоснуться к нему, обнять, просто побыть рядом. Я почувствовала это, как только он проснулся, и чем он ближе, тем это сильнее.
Я, не думая, ответила «Да». И он сел рядом со мной, не касаясь. Стало легче, но недостаточно. Он не касался меня, и я это исправила. Я присела к нему вплотную, теперь мы касались друг друга от линии плеча до ног. Я положила ему голову на плечо и переплела с ним руки. Вот, теперь было хорошо.
Я вдыхала аромат его тела, и было так спокойно. С Дином я ощущаю себя по-другому. Трудно описать. Феникс, скорее вызывает у меня чувство маленькой девочки и огромного и мягкого пса. Так и хочется прикоснуться к нему, погладить. И кажется не правильным, не подойти и не сделать этого. Ведь он не обидит и так рядом, так почему же и нет?
Мы посидели так достаточно долго, пока я не осознала, что у него не бьётся сердце. Я отстранилась и взглянула в его лазурные глаза.
— У тебя не бьётся сердце, ты наверно голодный. Тебе надо поесть.
Он взглянул на меня, как смотрит родитель на ребёнка, который высказал не свойственно умную для него вещь.
— Что? Что такого я сказала?
По его лицу расползлась широкая улыбка, показались клыки. Я тоже улыбнулась.
— Да нет. Просто ты об этом так говоришь, будто я и в самом деле живой и буду есть обычную пищу.
— Но ведь кровь и есть для тебя обычная пища!
Улыбка сползла с его лица, и он посмотрел на меня так, будто хочет прочитать душу. Меня это немного напрягло.
— Почему ты разговариваешь и относишься ко мне как…как к простому человеку? Ведь я пью кровь, чтобы жить.
Вот, вот в чём весь сыр-бор. Феникс сам не может принять то, кто он есть. Боже, ну чего почти все они не могут принять свою сущность?
— Тебя это волнует? — Заботливо спросила я.
У него сделалось озадаченное лицо. Он всё никак не мог въехать.
— Феникс, пойми, я тоже не человек и мне уже приходилось пить кровь. Если ты никому не делаешь плохо и у тебя есть добровольные доноры, то почему бы и нет! Ты пьёшь, чтобы выжить. По-моему справедливо. И нет в этом ничего такого. Ну, лично я не вижу в этом ничего такого. Так что спокойно, меня этим не смутишь. Если хочешь, есть, то можешь поесть, я не против.
Он выслушал меня и в конце прижал меня к своей груди.
— Ты первая, кто принял меня таким.
Я не знала, что ответить. Он это говорил и слова были искренними и шли с глубины души.
Он отстранился от меня и заулыбался.
— Ты случайно не голодна? Не думаю, что ты наелась этими карамельно-ванильными пирожными.
— Ну, да, немного…Стоп! Что ты сказал? — Я выпучила на него глаза. — Ты чувствовал, то, что я ела?
Он кивнул и его лицо вновь просияло улыбкой. Он казался таким юным и счастливым.
— Нами, ты не могла бы кое-что для меня сделать?
— Конечно. — Пролепетала я.
— Я вот уже 500 лет как не ел жареного мяса и не пил вина.
— Я поняла, о чём ты. Я вообще-то вино не пью, но для тебя сделаю исключение.
— Спасибо, я сейчас же распоряжусь, чтобы всё приготовили.
Я не успела и рот раскрыть, как он уже вышел. Я немного посидела растерянная, а потом вспомнила, что ещё светло и рванулась догонять Феникса.
Я бежала как угорелая, пару раз споткнулась, но сумела удержать равновесие. Мысли в голове бегали как сумасшедшие, мне представлялись картины того, что может случиться с Фениксом, как только он выйдет на свет. Это подгоняло меня ещё больше.
Я уже пожалела, что не разулась при входе, на каблуках бегать не так-то просто.
Когда я бежала по гостиным комнатам, там везде были окна завешаны шторами. Феникс бы и не подумал, что солнце всё ещё светит. Я бежала так быстро, как могла на этих дурацких шпильках, как же ему удалось так быстро уйти? Ведь я выбежала почти сразу за ним.
Мелькнул его силуэт и завернул за угол, к лестнице. Вот там-то точно светит солнце.
Я окликнула Феникса, но было слишком поздно. Он резко остановился возле лестницы и прикрылся руками, стал пятиться назад, зашипел.
Лучи заходящего солнца светили прямо на него и… и ничего не происходило. Он не начал гореть, не рассыпался пеплом. Просто стоял и всё.
Я тоже встала как вкопанная и наблюдала, как на лице Феникса меняются эмоции.
Он медленно опустил руки, словно боясь, что, опустив их, начнёт гореть.
