Сначала это было просто небольшое скопление грозовых туч на горизонте, которое заставляло хмуриться капитана Мактига, потом подул порывистый ветер, тучи заволокли вес небо, волнение на море превратилось сначала в качку, а потом и вовсе в болтанку, и хлынул ливень. Поскольку ветер был попутным, капитан Мактиг принял решение не ложиться в дрейф, приказал ставить штормовые паруса, обложил трехэтажной руганью усомнившегося в этом решении рулевого и сам шагнул к штурвалу.
Когда волны стали перехлестывать палубу, вымокший до нитки Ринальдо решил, что он не настолько любопытен, и спустился вниз.
– Это первый шторм, который я застаю на море, и мне он уже не нравится, – сообщил он Лансу. – Вообще, это путешествие слишком насыщено событиями. Пираты, шторма… Жду не дождусь, когда я сойду на берег в Лонгхилле. Может ли быть что-нибудь лучше, чем надежная опора под ногами, не норовящая ускользнуть из-под тебя, когда ты делаешь очередной шаг?
– Ты весь мокрый, – сказал Ланс. – Не мог бы ты капать на пол в своей каюте?
– Я бы с радостью, но там Плакса показывает леди Катрин какие-то рукописи, – хихикнул Ринальдо. – Если теперь это у волшебников именно так называется. Хотя, знаю Плаксу, я не удивлюсь, если выяснится, что именно этим они и занимались. Читали.
– Ты мог бы заняться горничной, пока ее хозяйки нет рядом.
– Не думай, что я не пытался, – сказал Ринальдо. – Как назло, леди Катрин захватила с собой самую несговорчивую из всех служанок, что вообще были в замке.
– Значит, тебе снова не повезло.
– Ага, ты начинаешь понимать, – сказал Ринальдо. – А что это за звук?
– Снасти скрипят.
– Что-то они больно громко скрипят.
– Так бывает при возросших нагрузках, – объяснил Ланс. – Например, в шторм.
– Я уже говорил, что мне не нравится шторм?
– Буквально минуту назад.
– Сколько он может продлиться?
– Понятия не имею. От нескольких часов до нескольких дней, а то и недель.
– Мне очень не нравится шторм, – сказал Ринальдо.
– Капитан Мактиг ходит на «Индеворе» восемь лет, и наверняка это не первый шторм, в который он попадает. Не думаю, что тебе стоит беспокоиться.
– Почему люди так часто пытаются успокоить себя статистикой? – поинтересовался Ринальдо. – Какое им дело до того, что в девяносто девяти случаев из ста корабль благополучно приходит в порт назначения, если они могут плыть на том самом единственном корабле, который в порту больше никогда не увидят? Кто-то ведь должен плыть и на этом корабле.
– Определенный риск есть всегда, – согласился Ланс. – Но я не вижу смысла беспокоиться о ситуации, на которую я все равно не могу повлиять.
– А ты точно не можешь?
– Точно.
– С пиратами у тебя неплохо получилось.
– Тебе Джеймс рассказал?
– Я и сам не дурак, – обиженно заявил Ринальдо. – Впрочем, Плакса не стал отрицать очевидное, когда я пристал к нему с расспросами. Почему ты до сих пор не правишь миром, этим или каким-нибудь другим?
– А зачем?
– Не знаю, – сказал Ринальдо. – Но посмотри на этих колдунов. По крайней мере половина из них точно озабочена идеями о мировом господстве. Ну, или просто о власти. Алый Ястреб был таким, Балор такой, о Льве Пустыни, на встречу с которым ты плывешь, и упоминать не стоит.
– К власти стремятся не только чародеи.
– Но именно у чародеев это желание ярче всего выражено.
– Среди волшебников много людей с амбициями, – сказал Ланс. – Кроме того, магия позволяет повелевать предметами. Нет ничего удивительного, что после многих лет занятия магией у волшебников возникает желание повелевать и людьми. Сила и власть… Знаешь, в некоторых языках эти понятия обозначаются одним и тем же словом.
– А, вот вспомнил, – сказал Ринальдо. – Еще Десять Десятков называют Безликими.
– Интересно, почему?
– Не знаю. В этот момент как раз вошел Плакса и мне пришлось прекратить чтение.
– Не думаю, что он был бы против.
– С этими волшебниками ничего не известно наверняка. Извини.
– Ерунда, – сказал Ланс. – Я все равно не чувствую себя волшебником.
Шторм не утихал.
Снасти скрипели, ветер рвал паруса, матросы неустанно выкачивали из трюма заливавшуюся туда воду. Снадобье, которое готовил Плачущий, перестало помогать, и леди Катрин больше не выходила из своей каюты. Ринальдо сделался молчалив, съежился и позеленел. Ланс даже начал переживать за его здоровье.
Капитан Мактиг заявил, что это не самый страшный шторм на его памяти, и пока ветер попутный, «Индевор» будет идти под парусами. Ланс не возражал. По большому счету, ему было все равно.
Он целыми днями валялся в своей каюте, читал одолженные у Плачущего книги и пытался представить, что ждет его на юге. Составить общую картину по обрывкам информации, которой обладала Ложа северных волшебников, было практически невозможно.
Глава девятая. Алхимик
.
В жизни многое зависит от везения.
