— Ладно, — решила я, — всё равно другого выхода нет. Время идёт и, пребывая в сомнениях и дальше, я могла дождаться, что доктор завалится спать или уедет домой, и тогда не видать мне воли до самого утра. А утром незаметно удрать из госпиталя будет намного сложнее. Действовать нужно было немедленно. В конце концов, по собственному опыту я знала, что некоторым мужчинам нравятся именно такие растрёпанные и не накрашенные женщины. Будем надеяться, что мне несказанно повезло и Эдик как раз из их числа. Эх, была не была. Я решительно встала с кровати и направилась к зеркалу. Нет, сначала в душ. И непременно контрастный. Он освежит весь мой неприглядный и, прямо сказать, потасканный вид. И при полном отсутствии косметики придаст подполковнику Ростовой хоть немного так необходимой сейчас сексуальности и женского обаяния. Во всяком случае, я очень на это надеялась. Выйдя из душа, я тщательно расчесала мокрые волосы и, натянув ночнушку, которая, по счастью, была значительно короче халата и заканчивалась где-то в верхней половине бёдер, правда, едва прикрывая срам, но зато выгодно выставляя напоказ мои красивые ноги. В общем, я была уже почти уверена, что мой дерзкий план сработает. Ещё немного повертевшись перед зеркалом, я заглянула в тумбочку и извлекла оттуда непочатую бутылку коньяка, зачем-то принесённую мне в подарок генералом, видимо, чтобы я не скучала, и один гранённый стакан. Второго, к сожалению, в палате не нашлось, но я справедливо подумала, что вполне можно обойтись и одним. Так — выпивка есть. Я ещё раз критически оглядела палату. Вроде всё было готово. На столе стояла бутылка и стакан. Кровать разобрана. На одеяле на самом видном месте ярким красным пятном выделяются скомканные кружевные трусики. Этот штрих, по моему мнению, должен был сразу настроить доктора на нужный мне романтический лад, а заодно дать понять, что можно, особо не церемонясь, сразу переходить к делу. Ну в смысле того, что я совсем не против оказаться с ним в койке. Сейчас, не без оснований считала я, время было дороже всего, и торг, как говорится, был абсолютно неуместен. Я подошла к столу и открыла бутылку. Плеснула в стакан. Залпом выпила, не для куража, а сугубо для запаха. Теперь оставалось только каким-то образом затащить этого Эдика к себе. Не успела я поставить стакан на стол, как в дверь тихо постучали. Вздрогнув от неожиданности, я потушила верхний свет и зажгла ночник. Кто бы это ни был, решила я, но если это существо мужского пола, он от меня просто так не уйдёт.
— Входите, — негромко разрешила я и тут же облегчённо вздохнула. В палате, держась за дверной косяк, нарисовался Эдуард собственной персоной. В руках он держал бутылку шампанского и, по-моему, был сильно пьян. Во всяком случае, его слегка штормило. Ну, как говорится, на ловца и зверь бежит.
— Не спишь? — по-хозяйски прошёл он в палату, оценивающе окинул взглядом обстановку и уставился на предмет интимного дамского туалета, лежащий на моей постели.
— Ой, извините, Эдуард Дмитриевич, — бросилась я к кровати и, схватив трусики, спешно сунула их в карман.
— Во-первых, для тебя, — сразу перешёл на «ты» доктор, — просто Эдик. А во-вторых, — бутылка в его руках качнулась, сделала полукруг и с громким стуком встала на стол, — Выпьешь?
— Эдуард Дмитриевич, я собиралась ложиться спать… — начала кочевряжиться я, мысленно моля бога, чтобы не переборщить. — Но если вы хотите, могу ненадолго составить вам компанию.
Эдик с видимым трудом оторвал мутный взгляд от созерцания моих коленок и, сглотнув слюну, икнул. Я открыла шампанское, налила почти полный стакан и со словами, — извините, но стакан только один, — протянула ему. Он легко, в один глоток опорожнил посуду, поморщился и опять уставился на мои голые ноги. Ну, что за мужики такие пошли? Никакой фантазии. Нет, чтобы хотя бы для вида поухаживать за девушкой, сказать какой комплимент, анекдот рассказать на худой конец. Так нет! Эдуарда, свет Дмитриевича интересовали, судя по его перевозбуждённому виду, вовсе не светские беседы. Впрочем, мне это сейчас было только на руку, именно этого я и добивалась. Я прошла, как можно более развратно виляя бёдрами к столу, взяла из его рук стакан и налив себе на два пальца, уселась в кресло. Доктор развалился за столом. Едва я села в глубокое кресло, как тотчас провалилась вниз, а мои колени, напротив, поднялись слишком высоко и оказались почти на уровне моей груди и поэтому я, видимо, представляла для гостя настолько аппетитное зрелище, что он, видимо, впал в глубокий ступор, близкий к коматозному состоянию, и упорно молчал, как баран. Пришлось опять брать инициативу в свои руки:
