Правда, на этом адресе мы с Суходольским побывали, и милейшая питерская старушка «кинула» нам, как говорят на границе, следок, а он в свою очередь вывел-таки нас на утраченный, казалось, навсегда, оригинал портрета Эльжбеты с изображением колье. А что в результате? Результат как раз известен и печален. Я валяюсь вторую неделю в госпитале и не знаю, что делать дальше. А вот погибшего майора, напротив, этот след каким-то образом привёл в подземелье Несвижского замка. Что он там искал? И успел ли он побеседовать со всезнающей, в то время ещё молодой и наверняка весьма привлекательной жительницей квартиры на Невском проспекте? Скорее всего, не успел. На мой вопрос, интересовался ли кто до нас этим колье, она уверенно ответила, что нет. А память у таких старых музейных сотрудников въедливая. Навряд ли она могла напутать что-либо или забыть. Тогда вообще всё проще. В этом случае, майор скорее всего искал в подземелье вовсе не наше колье и вообще не имел никакого отношения к поиску сокровищ Радзивиллов, как я себе уже тут сразу напридумывала, а участвовал в рядовой боевой операции по зачистке города Несвижа и его окрестностей от остаточных групп немцев. И гибель его тогда получается не более, чем роковое совпадение? А причём тогда здесь эта записка? А что записка? Вполне возможно, что майор просто интересовался историей, вот кто-то и подсказал ему адрес сотрудницы музея. Он и черканул для памяти адресок на первой попавшейся под руку бумажке. Вот и всё, Ростова, от твоей версии за три минуты камня на камне не осталось! И тем не менее, отступать, пока Томка у похитителей, никак нельзя. Колье — это козырь. Кто владеет им, тот и диктует условия игры. Это же — азбука! Итак, ставим боевую задачу: колье должно быть найдено и точка. А дальше? — червячок пессимизма продолжал высасывать из меня энтузиазм. — А дальше посмотрим, — не поддалась я на провокацию. — Во всяком случае, пока я отдыхаю в госпитале, можно не терять времени зря, а заняться решением самого главного вопроса: куда всё же делось это злополучное колье? А когда я найду ответ на этот вопрос, то и все части головоломки легко и просто сложатся в единую картинку. В этом я была уверена. Итак. Мы знаем, что колье пропало. И произошло это событие ещё в конце семнадцатого века. Значит, восстановить картину того, что происходило в доме Радзивиллов в этот период времени, мы можем старым и уже не раз проверенным способом, которым всегда пользуются и с большим успехом учёные всего мира. Нужны первоисточники, как говорил Ленин. То есть архивные документы. А документы эти, ну те самые, которые я начала читать в ту ночь, когда на нас с Рудовичем покушались, так и остались на даче у его учительницы по истории. Галины Николаевны, кажется. Вот с них и неплохо было бы начать. Нужно срочно позвонить Рудовичу, пусть свяжется со своей учительницей и предупредит, что за документами подъедет Суходольский. Если, конечно, Рудович сам не сможет. Но для начала нужно утрясти этот пустячный вопросик с нашим генералом, — при этой мысли я поёжилась, представляя, сколько всего доброго и хорошего скажет мне начальник, едва я заикнусь о Белоруссии. Но другого выхода все равно не было. Глаза, как известно, боятся, а руки делают.
— Товарищ генерал, Ростова беспокоит, — набрала я домашний номер телефона начальника, предварительно испросив разрешение на использование служебного телефонного аппарата в личных целях у дежурной медсестры.
— Ростова, у вас там в госпитале отбой в котором часу? — сонным голосом спросил генерал.
Я тут же взглянула на огромные круглые часы, висевшие как раз над сестринским постом, и ахнула. Половина второго ночи!
— Извините, что разбудила, товарищ генерал, я вам завтра перезвоню.
— Ростова, ты что, издеваешься? Завтра суббота. Говори, что случилось.
— Ничего не случилось. Вы не могли бы прислать мне в понедельник все материалы по Радзивиллам, которые мы так и не забрали у учительницы Рудовича.
— Ростова, если я сейчас не ослышался и всё понял правильно, то ты абсолютно здорова и лечиться, судя по всему, больше не собираешься? И прямо сейчас посреди ночи рвёшься в бой? А мы, твои боевые соратники, конечно же, вместо того чтобы тратить бесценные минуты своей жизни на бесполезный сон, должны не теряя ни минуты мчаться сломя голову за тридевять земель за какими-то документами, которые именно сейчас, во втором часу ночи, позарез необходимы подполковнику госбезопасности Ростовой? Ты сама-то поняла, что просишь? Если ты сама говоришь, что эти материалы сейчас в Белоруссии у твоего Рудовича, то как я их тебе могу передать?
— Ну, товарищ генерал, — заканючила я, — я вас очень прошу. Мне всё равно сейчас в госпитале делать совершенно нечего. А так я бы поработала с этими документами в спокойной обстановке. Когда такой случай ещё представится? Ну, пожалуйста.
