Передав телекс дежурному по узлу, мы с Антом двинулись в приемную Валентиныча. Галя была уже на месте. По огонькам, мигавшим на пульте селектора, я понял — шеф у себя. Кроме того, по виду Гали я понял и другое: трогать Сторожева сейчас нельзя, идет его неприкосновенная «прямая Москва».
— Галочка, сообщишь шефу, что мы прибыли?
— Естественно, Володя. Но пока… — Она улыбнулась. — Сами видите. И, по-моему, еще не скоро.
Мы с Антом сели на стулья и стали ждать. Честно говоря, давала себя знать бессонная ночь. Я еле удерживался, чтобы не задремать. Ант сидел, сцепив руки, — он тоже честно пытался бороться со сном. Наконец я не выдержал. Все — и стук Галиной машинки, и начавшийся за окном дождь, и мигание лампочек на селекторе — стало восприниматься сквозь какую-то пелену. Вывел меня из этого состояния голос Гали:
— Володя, ты телекса не ждешь?
— Жду. — Я тряхнул головой. Лампочки мигают, значит, Сторожев все еще на проводе.
— Принес рассыльный. — Галя протянула несколько листков. По грифу в углу я увидел — телекс из Печорска. Ант, увидев, что это печорский материал, сразу очнулся. Сначала в телексе шло короткое сообщение:
«Особо срочно, вне категорий, Таллин, оперотдел, Мартынову, Пааво. Вашему запросу проведен следственный эксперимент свидетелем Савиным предмет опознания человека, говорившего Голубом марте. В серии из трех раз из пяти предъявленных фотографий — Соловьева, Корчёнова, Пушкявичуса, Чередина, Алабяна — Савин все три раза опознал Корчёнова».
Все остальное место в телексе занимала подробная ориентировка МУРа на Корчёнова. Мы с Антом принялись изучать ее, перечитывая по нескольку раз — благо Сторожев продолжал говорить с Москвой и время у нас было.
«Московский уголовный розыск. Секретно. Для внутреннего пользования. Разрешено для передачи по служебному телексу.
Всем РОМ, РОВД, железнодорожной, воздушной и водной милиции. Особо опасный преступник. К всесоюзному розыску вне категорий. Представляет опасность для людей и общества. Объявлен вне закона (решение колл. Верховного Суда СССР и колл. МВД СССР). В случае идентификации работникам органов МВД, госбезопасности и погранвойск разрешено открывать огонь без предупреждения.
Корчёнов Евгений Михайлович. Тридцать девять лет. Место рождения — город Москва. Отец — Корчёнов Михаил Степанович, место рождения город Москва, русский, профессия бухгалтер (умер). Мать Корчёнова (Мишина) Зинаида Васильевна, место рождения — город Владимир, домохозяйка (умерла). Братьев и сестер нет.
Он же по поддельным паспортам: Гуляев Евгений Иванович; Гулько Геннадий Сергеевич; Веретенников Игорь Дмитриевич; Румбутис Станисловас Витао; Камалетдинов Борис Рашидович; Викторов Сергей Иванович. Клички: Пахан, Левым, Корма, Санитар, Шеф. В уголовном мире и в местах отбытия сроков заключения больше известен под кличкой Пахан. Ориентировка по всесоюзному розыску на эту кличку как основную.
Родился и вырос в Москве. В школе проявлял способности, занимался спортом (бокс), два года подряд был чемпионом Москвы среди юношей 15–16 лет. Несмотря на успехи, в 17 лет оставил секцию бокса и стал заниматься мото- и автоспортом в автомотоклубе «Буревестник». Участвовал во всех московских и всесоюзных соревнованиях, где неоднократно занимал призовые места, в том числе был чемпионом СССР среди юношей на всесоюзном первенстве (кросс) на автомобилях «багги» и победителем всесоюзного ралли «Москва — Средняя Азия» — взрослые. Первые случаи уголовно наказуемых преступлений (пьянство, садизм, аморальное поведение) были отмечены в школе. Несмотря на это, несколько раз был взят на поруки дирекцией, школу окончил с похвальной грамотой. Поступил (вне конкурса, по ходатайству кафедры физвоспитания) в Московский автодорожный институт (МАДИ). За систематическое непосещение занятий был отчислен со 2-го курса. По ходатайству кафедры физвоспитания восстановлен, затем через год вновь отчислен. Вскоре бросил заниматься автоспортом, стал жить на нетрудовые доходы. После неоднократных предупреждений органов милиции, под угрозой выселения за черту гор. Москвы устроился работать. Трудовой стаж — полтора года. Один год работал санитаром на машине скорой помощи в институте имени Склифосовского, полгода — санитаром в приемном покое того же института. Первое привлечение к уголовной ответственности — в 21 год, за садистское избиение мужчины в подъезде и изъятие денег у жертвы. Решением суда предложение взять на поруки коллективом МАДИ отклонено; был осужден на пять лет исправительно-трудовых работ в колонии строгого режима. В колонии (следствием было установлено наличие элементов самообороны) убил соседа по бараку, уголовника-рецидивиста. С этого времени — кличка Пахан. Несмотря на то что за совершенное в колонии убийство срок заключения был увеличен, в результате искусно имитированного примерного поведения выпущен досрочно.
