Когда та кивает и снимает отделку, вновь скольжу взглядом по шикарному длинному платью из переливающейся струящейся ткани. Синяя юбка имеет несколько разрезов почти до талии, из них при движении проглядывает вторая – желтая. Цвет неплох сам по себе, но…
– Подъюбник сделаем белым, – решаю все же заменить.
– Но белый ни с чем не сочетается, – пытается переубедить меня женщина, – а желтый будет хорошо гармонировать с ритрасами.
Я именно этого и хочу избежать – лишнего напоминания. Поэтому готова уже настоять на своем. Однако у Варии на этот счет есть свое мнение, и она меня опережает:
– А мне нравится! Пусть остается. Лина, я же говорила, что не требую для себя иного статуса. Меня все устраивает.
Она уверена, что Ваймон любит только ее. Поэтому счастливо улыбается и смотрит в свое будущее с оптимизмом. Больше нет ни слез, ни переживаний.
– Ладно, как знаешь. – Я пожимаю плечами, на этот раз сосредотачиваясь на наряде, что предназначен мне.
Эффектный ничуть не меньше. Ультрамариновые язычки пламени, идущие по низу юбки, охватывают ее синим пожаром, постепенно переходящим в нежно-голубую вышивку на белом фоне. Легкие, почти невесомые рукава закрывают лишь часть плеча, оставляя соблазнительную полоску кожи, а глубокий вырез не намекает, он кричит о достоинствах той части тела, которая так привлекает мужчин.
– Очень красиво! – восхищается Вария, когда портнихе удается наконец подогнать все детали по фигуре.
Я с ней согласна, так что примерку мы заканчиваем быстро. Да и с отработкой фигур танца тоже проблем никаких – недаром же столько лет потратили на обучение.
Хотя нет, есть одна проблема. И имя ей Ваймон.
Он замер у стены, скрестив руки на груди. В его глазах выражение, которое сложно описать словами. Для влюбленного мужчины смотреть, как танцует его девушка, – самое большое испытание на прочность. Я брата понимаю, несомненно, ему хочется забыть обо всех ограничениях, выбросить из головы все обязательства, сбросить с себя груз ответственности и танцевать с той, которую любит. Однако… Однако он этого не делает. И не отворачивается, не выпускает нас из виду ни на мгновение. Это гардеробом мы занимались в его отсутствие, а вот танцуем под строгим надзором. Если бы на месте брата находился посторонний мужчина, такой присмотр был бы неприличным. Но сейчас это не так, а потому мы с Варией без стеснения повторяем за наставницей-танцовщицей основные элементы и фигуры. Задорно смеемся, когда у нас не получается или сбиваемся с ритма. Бегаем по залу и кружимся, выплескивая то напряжение, которое нарастает в предвкушении церемонии.
Скоро! Скоро этот одиночный танец станет парным! Он будет самым важным событием в жизни, переломным, после него нет пути назад, нет возможности передумать и сказать: «Мы ошиблись. Давай пойдем разными дорогами». Связь станет прочной, неразрывной и будет такой же долгой, как наша жизнь.
– Класиво! Как класиво! Я тоже так хочу!
К нашему смеху присоединяется еще один голос. Звонкий, жизнерадостный. Он врывается в зал вместе с шустрым мальчишкой, за которым, по всей видимости, гувернер не уследил. Тот, кстати, тоже появляется, с ужасно виноватым выражением лица, покрасневший, бормочущий извинения, но вынужденный следовать за неугомонным сорванцом. Он пытается Горана поймать, но мальчишка не дается. Прыгает вокруг нас, прячась за юбками и весело требуя:
– Я хочу, хочу! Лина… Нет, Валя пусть со мной танцует! Со мной, со мной, да!
Мы хоть и оказываемся втянуты в процесс, а все равно с умилением за ним наблюдаем. Ваймон же к брату относится с куда большей строгостью, потому ловит, останавливая, и предупреждает:
– Тебе нельзя. С девушками можно танцевать только на свадьбе.
– Почему? – удивляется малыш, который еще только познает законы нашего мира.
– Потому что после танца мужчина и девушка уже не смогут расстаться.
– Мне Валя нлавится, я не хочу с ней ласставаться.
– И мне нравится, – впервые за весь день улыбается Ваймон.
– Жалко, – с милой серьезностью хмурит синие бровки Горан, но не сдается. – А посмотлеть на танец можно?
– Нельзя.
– Тебе можно, а мне нельзя, – обижается братик. Надувает губы и топает ножкой, обутой в лакированный синий сапожок. – Ладно! Вот я выласту и тебе не лазлешу смотлеть, как танцует моя жена!
– А мне разрешишь? – Я не выдерживаю и приседаю, чтобы его обнять.
– Ага.
Маленькие ручки обвивают мою шею. Щеке достается поцелуй, и малыш, забыв о своих обидах, вприпрыжку бежит на выход.
Смешной он. И очень милый. Я рада, что братик родился и подрос раньше, чем я замуж вышла. По крайней мере, родителям будет не так грустно со мной расставаться – у них Горан останется. Да и Ваймон ведь никуда не улетит. Избавится от необходимости за мной присматривать и займется наконец вопросами управления Вионом. Будет у отца учиться быть королем.
Ну а я… Я буду счастлива с тем, кого выбрала. Если, конечно, Рильмина исчезнет из нашей жизни и у Тогриса не возникнет желания снова пригласить ее в комнату для свиданий. Тогда и ее влечение угаснет раньше, чем мы улетим на Томлин.
