– Я без приказа не могу, – промямлил лейтенант и вдруг радостно прокричал в сторону директорского коттеджа: – Товарищ полковник, тут женщина-врач обнаружилась! Говорят, что хирург, требуют отвести ее в медпункт и, кажется, собираются Пеликана проведать!
– Наталья, ты что, с ума сошла? – Егор, как тисками, сжал ее плечи. – Уймись, через час здесь будет военный врач!
Наташа вывернулась из его рук:
– За этот час девчонка изойдет кровью, да и примет ли Пеликан вашего мужика? Женщине больше доверия.
– Ты уверена, что он не открутит тебе голову за то, что ты его сдала?
– Ему об этом доложили?
– Не думаю!
– Тогда я найду способ убедить его, что меня просто-напросто выследили. К тому же сейчас он сам заинтересован в моей помощи и вряд ли решится сводить со мной счеты.
– Если он сдохнет, я в церкви свечку поставлю, – процедил сквозь зубы Егор. – Но ты никуда не пойдешь, клянусь! Мы и без тебя найдем способ его достать, и по возможности скорее!
– Не забывай о девочке. Жизнь из нее уходит с каждой секундой ваших совещаний. А я бы попробовала спасти ее немедленно! – в отчаянии крикнула Наташа и, ища поддержки у окруживших их военных, с мольбой в голосе добавила: – Чего вы молчите? – Она кинулась к высокому седому полковнику, которого посчитала старшим в группе, и схватила его за руку. – Поймите, одним заложником больше, одним меньше, роли сейчас не играет. Но я врач и, поверьте, смогу практически и психологически поддержать детей и женщин. Тем более Пеликан когда-то симпатизировал мне. Думаю, я смогу это использовать и помочь в освобождении заложников. – Наташа с нетерпением смотрела на офицера. – Прикажите проводить меня в медпункт, я найду все, что нужно, только скорее, ради бога!
– Хорошо! – Полковник посмотрел на Егора. – Егор Александрович, ваше слово решающее.
Карташов подошел к Наташе, взял ее за плечи, она отважно посмотрела ему в глаза и сказала то, что раньше боялась произнести:
– Игорь, родной, я очень люблю тебя! Прости, что так все вышло, но прошу об одном! В машине осталась моя сумочка, и если со мной что-то случится, загляни в нее и тогда узнаешь обо мне все, что я не успела тебе рассказать! – Она прижалась губами к его губам, и Егор вдруг обхватил ее руками, притянул к себе и, не обращая внимания на окружающих, стал, словно безумный, покрывать поцелуями лицо Наташи.
– Наташка, любимая, бесценная моя! – шептал он. – Я все сделаю, чтобы освободить детей! Я эту сволочь как блин по сковороде раскатаю! Клянусь тебе, или я не Карташов и сорок с лишним лет на земле зря прожил!
Он разжал руки, и Наташа, не оглядываясь, чтобы не расплакаться, поспешила за двумя офицерами в медпункт. К счастью, там оказался необходимый набор медикаментов, шприцы и перевязочный материал. Но из хирургических инструментов был один только скальпель, а вот наложить швы было нечем. Она набросала список самого необходимого инструментария для оказания экстренной хирургической помощи и передала его одному из сопровождавших ее офицеров.
Минут через двадцать они вернулись к директорскому коттеджу, но Егора среди офицеров не было, исчез и Аркадий.
Уже знакомый Наташе полковник держал в руке мегафон и, увидев ее в белом халате с медицинским саквояжем в руках, поднес его к губам:
– Эй, Пеликан! Слушай внимательно! Врача тебе нашли, но с условием, что отпустишь раненую девушку.
Висевший на столбе репродуктор, обычно разносивший окрест удалые шлягеры и распоряжения местного начальства, сейчас захрипел, зашипел и наконец выплюнул слова Пеликана:
– Заруби себе на носу, начальник, если ты мне под видом доктора своего эсэсовца зашлешь, то не только девку, но еще и парочку пионеров тебе верну, но учти: в охлажденном состоянии. Ты меня понял, полкан?
– Врач – женщина, и ты хорошо ее знаешь, – прервал половник Пеликанова. – Наталья Константиновна, жена твоего бывшего одноклассника...
Репродуктор помолчал, видно, Пеликан собирался с мыслями, потом прохрипел:
– Пойдет такой вариант. А как насчет остальной заявочки, господа хорошие? Если через два часа не будет автобуса и обещанного оружия, детское поголовье будет убывать по одному каждые десять минут. Я ведь человек гуманный, терплю до последнего и даже денег не прошу за моральный ущерб!
– Прекращай базар, гуманист! – остановил его полковник. – Ты девушку отпускаешь или нет?
– Делать нечего! Подарок ты мне хороший приготовил, поэтому и я тебя порадую!
Полковник через мегафон, а Пеликан из кабинки радиоузла, примыкавшего к столовой, перебросились еще несколькими фразами, обговаривая порядок передачи раненой.
Перед зданием столовой располагалась асфальтированная площадка с флагштоком, место для проведения линеек, подумала Наташа, вспомнив свой опыт работы в детских лагерях. Колючий кустарник окаймлял аллеи, ведущие от корпусов к площадке. Теперь за этой живой изгородью скрывались спецназовцы.
Наташу заставили пригнуться, вместе с двумя бойцами она добежала до площадки и села на бетонный бордюр, еще хранивший дневное тепло. Там она должна была ждать сигнала, который позволит ей идти к Пеликану.
