Подобное чувство она впервые испытала в прошлом году, когда прыгнула с парашютной вышки: шаг в пустоту, резкий рывок, затем медленное скольжение вниз и внезапное приземление – это Игорь оторвался от ее губ.
– Кажется, я немного переборщил, – прошептал он еле слышно и нежно обвел пальцем контур ее лица. – Просто мне хотелось доказать, что порох в пороховницах я держу сухим!
Наташа, ошеломленная случившимся, не нашлась, что ответить. Какое счастье, что он не видел ее лица! Ее губы до сих пор ощущали ласковые прикосновения его сладких, вероятно, от выпитого чая, губ. Более всего на свете ей хотелось повторения этого поцелуя, но остатки разума вовремя напомнили о себе, и Наташа в панике устремилась к спасительнице-ширме.
– Спокойной ночи! – прошептала она из последних сил и юркнула под одеяло.
– Приятных снов, девочка! – Ей послышалось, что Игорь улыбается. Но если бы она видела эту улыбку! Это была отнюдь не снисходительная усмешка видавшего виды мужчины, одержавшего моральную победу над неопытной девчонкой. Каким-то шестым чувством Наташа понимала, что он тоже переживает то впервые испытанное ею ощущение необыкновенного восхищения и восторга, ожидания чудесного исполнения мечты, которое выражается одним-единственным словом «счастье».
Она прижалась губами к крошечному участку кожи на запястье, который до сих пор хранил воспоминание о теплом дыхании Игоря, нежном прикосновении его губ, и вдруг поняла, что никогда и никому более не позволит целовать себя, кроме мужчины, лежавшего в пяти шагах от нее и старательно делавшего вид, что спит крепким сном.
Глава 13
Прошло три дня. Петр позвонил в воскресенье и разочарованно сообщил, что сможет появиться в госпитале не раньше среды, а то и четверга. У них на объекте неожиданно объявилась комиссия из Министерства обороны, и теперь он сутками пропадает на службе. Он просил Наташу не слишком расстраиваться, подать заявление они еще успеют, к тому же он договорился, что и зарегистрируют их быстро, максимум через две недели после подачи заявления.
Но Наташа если и расстраивалась, то совсем не по этому поводу. Все эти дни она жила как бы в другом измерении. Большую часть своих сил она тратила на то, чтобы не показать окружающим, и в первую очередь Игорю, что душа ее начиная с субботнего вечера парит в немыслимых космических высотах, с ехидством наблюдая за безуспешными попытками тела изобразить полную самоотдачу и трудовой энтузиазм.
Она избегала встречаться с Игорем взглядом, на вопросы отвечала односложно. Но вот он коснулся ее руки, подающей ему чашку с бульоном, и ее лицо вдруг вспыхнуло таким ярким и обильным румянцем, что он отставил обед в сторону и приказал ей сесть рядом с ним.
– Я постоянно наблюдаю за вами, Наташа, и вижу, что вы словно не в себе последние дни. – Игорь попытался заглянуть ей в глаза, но она еще ниже опустила голову, стараясь не встретиться с ним взглядом. Он недоуменно хмыкнул и продолжал: – Вы как будто специально избегаете разговоров, старательно прячете глаза... Неужели вы обиделись на меня? Ведь тот поцелуй был всего лишь шуткой, не более...
– Шуткой?! – Наташа взвилась на стуле от мгновенной пронзившей ее боли. – Пошутить изволили, господин выздоравливающий? Поразвлечься решили за чужой счет? – Она резко взмахнула рукой, словно хотела встряхнуть его за шиворот. Игорь отшатнулся, сбил рукой чашку с бульоном, и та покатилась по полу, оставляя за собой жирные пятна. Он проводил чашку растерянным взглядом и перевел глаза на разгневанную сиделку. Кажется, он понимал, чем вызван взрыв ее негодования, и попытался объяснить этой чудачке, что совсем не собирался оскорбить ее, а наоборот... Но Наташа даже слушать его не стала. Она тоже поняла, что все ее попытки скрыть потрясение, которое она переживала все эти дни, с треском провалились. Она выдала себя с головой, и понимание того, что выглядит сейчас в его глазах пустоголовой и наивной дурой, ввергло Наташу в еще большую ярость.
Изо всех сил она поддала ногой чашку, и та влетела в стену и разбилась. Остатки бульона выплеснулись на ее босоножки, и Наташа помчалась в ванную. Там под струей холодной воды она думала обрести спокойствие и воссоединить наконец душу с телом.
После этого ей вновь пришлось заняться уборкой. Несколько минут понадобилось, чтобы вытереть жирные лужицы на линолеуме, выбросить осколки чашки в мусорное ведро и заняться по новой приготовлением обеда для Игоря. На кухне ей еще с утра сварили бульон из курицы, которую принесла Виктория, и теперь нужно было только налить новую порцию из термоса и добавить в него сухариков.
Наташа выставила на прикроватный столик традиционный набор блюд, сложила руки на груди и сухо произнесла:
– На второе сегодня только каша и яблочное пюре.
Сиделка демонстративно смотрела в сторону, но взгляд серых, как осеннее небо, глаз настиг ее.
