А как бы в данной ситуации поступил Шерлок Холмс? Хотя век чудес миновал; может быть, на свете все-таки существуют такие вещи, как неопровержимые улики? Но неужели не остается ничего другого, кроме как искать эти улики в сложном переплетении булыжных мостовых, заглядывая в каждую грязную расщелину? Конечно, можно навести справки в городских гостиницах. Именно на этом варианте и остановился наш герой. Однако молодая леди в сером и ее спутник могли проехать, нигде не задерживаясь и не привлекая внимания, тогда ни одна душа их не заметила. Внезапно в голову пришла поистине блестящая идея.
– Сколько дорог выходит из Чичестера? – вслух спросил себя мистер Хупдрайвер. Да, вопрос, достойный самого Шерлока Холмса. – Если они оставили следы, то рано или поздно я эти следы увижу, а если нет, значит, они по-прежнему отдыхают в городе.
Объезжая Чичестер, он попутно выяснил, что город обнесен стеной, а заодно навел справки в гостинцах «Черый лебедь», «Корона» и «Красный лев». В шесть вечера наш герой, унылый и злой, медленно брел по дороге в Богнор, поднимая пыль и внимательно глядя под ноги, словно искал потерянные деньги. И вдруг в глаза ему бросился отчетливый след, похожий на ребро шиллинга, а рядом еще один, в виде клетчатой ленты.
– Есть! – победно воскликнул мистер Хупдрайвер, круто развернулся и сломя голову побежал в гостиницу «Король Георг», где оставил для ремонта велосипед.
Занимавшийся починкой конюх решил, что как владелец такой плохонькой машины он держится чертовски высокомерно.
Коварный соблазнитель Бечемел упорно стремился к намеченной цели. Он задумал этот романтический побег, гордый своей безнравственностью и действительно влюбленный в Джесси – конечно, в той мере, в какой может быть влюблен человек с искусственной душой. Однако сама Джесси то ли оказалась невероятной кокеткой, то ли была неспособна испытывать Страсть (да-да, с заглавной буквы). Будучи высокого мнения о себе и имея определенное представление о женском характере, Бечемел не мог смириться с тем очевидным фактом, что даже в самых благоприятных условиях мисс Милтон вела себя столь неправильно. Ее неизменная холодность и нескрываемое презрение страшно раздражали. Бечемел убеждал себя, что она может рассердить даже святого, и старался относиться к упрямству как к пикантной и даже приятной особенности ее характера, однако его тщеславие испытывало один болезненный удар за другим. На самом же деле под покровом раздражения наконец-то проявился истинный мужчина, причем, несмотря на диплом Оксфордского университета и членство в клубе молодых журналистов, этот истинный мужчина ничем не отличался от первобытного существа с его примитивными вкусами и жестокими методами.
«Ничего, я с тобой разберусь» – вот такая немудреная мысль словно плугом пропахала сознание утонченного джентльмена.
Да еще, черт возьми, этот проклятый сыщик! Жене Бечемел сказал, что едет в Давос навестить Картера. Кажется, она приняла эту версию. Но вот как она отнесется к такому приключению, невозможно даже представить. Жена придерживалась своеобразных моральных принципов, а супружескую неверность оценивала в зависимости от того, как это отразится на ее собственной персоне. Вдали от нее, а главное – вдали от других женщин ее круга этот порок, присущий слабым презренным существам – мужчинам, можно было бы простить. Но ведь сейчас зло совершалось на большой дороге! Жена обязательно устроит скандал, а подобные скандалы неизменно заканчивались для Бечемела ограничением в средствах. И все же (приняв решение, он чувствовал себя героем) это приключение того стоило. Воображение создало образ ревнивой Валькирии, и в воздухе повеяло духом погони и мести. Но на авансцене царила идиллия. Судя по всему, проклятого сыщика удалось сбить со следа, и теперь ничто не мешало провести ночь спокойно. Однако неприятности могли поджидать в любой момент. Так и вышло.
В восемь часов вечера в маленьком ресторане гостиницы «Викуна» в Богноре разразился кризис. Рассерженная, пылавшая гневом, оскорбленная Джесси вступила в последний, решительный бой. В этот раз мистеру Бечемелу удалось обвести спутницу вокруг пальца и зарегистрировать как миссис Бомонт. Если не считать ее категорического отказа войти в их общую комнату и эксцентричного желания сесть за стол, не вымыв рук, до сих пор в присутствии официанта она вела себя прилично. Однако когда обед подошел к концу, мисс Милтон принялась взывать к его благородству и излагать нелепые, экстравагантные планы своего бегства.
К этому времени Бечемел, разозлившись уже не на шутку, с трудом скрывал кипевший внутри гнев.
– Пойду на станцию, – заявила она. – Поеду домой на поезде.
– Последний поезд ушел в семь сорок две, – невозмутимо пояснил он.
– Обращусь в полицию…
– Вы не представляете, что такое полиция.
– Попрошу помощи у служащих гостиницы.
– Служащие гостиницы тут же выставят вас на улицу, поскольку вы находитесь в двусмысленном положении. Здесь придерживаются консервативных условностей.
Она сердито вскинула голову:
