С первого взгляда Аусвайс не особо отличался от любой другой обитаемой планеты, потому как имел азотно-кислородную атмосферу, а на поверхности существовали большие водоёмы. Собственно, не выделялось даже отдельных океанов, скорее суша представляла из себя скопления достаточно больших островов, раскиданых практически равномерно по водной глади. Но, острова островами, а сухая справка говорила о том, что суши здесь около сорока процентов от площади. Эти самые острова, соединённые огромными мостами, прекрасно видными даже с орбиты, кое-где даже зеленели, но по большей части, все были покрыты "урбой", тобишь городской застройкой. Высотные здания и промзоны составляли очень малую часть этого ландшафта, основную площадь сожрала малоэтажная застройка - капантропы, как обычно, не отказывали себе в том, чтобы занять весь предоставленный объём, как газ. Из космоса урба выглядела ни на что не похожей серой платой с редкими прожилками парков и водоёмов.
Побережья почти везде выглядели так, словно в воду накрошили пенопласта, потому как возле них мотылялось невообразимое количество мелких плавсредств. При этом нигде не было заметно, чтобы аборигены хоть как-то использовали океан, как это происходило во всех мирах Союза. Наблюдатели сразу отметили, что над южным полушарием планеты почти везде ясная погода, облака кучковались малыми группами и не производили впечатления грозового фронта.
Совсем другое дело в северном полушарии... там было настолько другое дело, что планета выглядела весьма неестественно, разделённая по экватору на две части. Южная часть освещалась комплексом зеркал, расположеных на орбите звезды и концентрировавшим свет на планету, а на северную попадал только слабенький естественный поток излучения. Холодная часть Аусвайса окрашивалась исключительно в чёрно-белое, растянутое линиями от полюса к экватору. И если белый снег был понятен, то чёрный "вильник" просто производил шокирующее впечатление своими масштабами - это натурально были целые моря утильсырья! При этом, белая местность вовсе не означала, что там нет покрышек - просто их занесло снегом, а там где они чернели - снова выкопало ураганным ветром. Даже при мизерном освещении ясно различались чёрные тучи, протянувшиеся на тысячи километров, и огромные области, затянутые пылевой дымкой.
Что ещё есть в звёздной системе из вторичной природы, Твин не разглядел - что-то блестело на орбите дальше планеты, скорее всего, промышленные комплексы на астероидах, но получить точную инфу было неоткуда. Луна планеты выглядела почти нетронутой, и как подсказывает логика, значит она и была нетронутой. Особо глазеть ему некогда, потому как посадка такого корыта даже на знакомый аэродром требует внимания, а уж сейчас тем более. Краем глаза пилот только отмечал, что корабль сопровождают лучами мощные стационарные локаторы со спутников, следящие, вероятно, даже за движениями организмов внутри. Ну и флаг вам в крюки, подумал оверлункс, выруливая на глиссаду, уводившую к указанной посадочной полосе. Внизу уже расстилалась местность, а не бок планеты, так что обзор постепенно занял отдельный массив суши, сплошь покрытый урбой, и от этого напоминавший лежащий в воде кусок линолеума, на котором нарос сизый лишайник.
Твина слегка... да нет, не слегка, а как следует передёрнуло. Последний раз он видел настоящую махровую урбу только в тот раз, когда пикировал на Недеболу на "Красной Рыси", выцеливая промзоны и пусковые площадки ракет. В Союзе, даже на антропских планетах, урбу культивировали, так сказать, сажая на отведённые участки и периодически пропалывая - и это в тех редких местах, где вообще была урба. На планетах грызей, каковых насчитывалось дорыся и больше, этой штуки вообще в помине не встречалось... но вспоминать всё это сейчас далеко не к месту, решил Твин, вцепившись в штурвал. Да, на А-15 был и штурвал, как на фиговом аэроплане докосмической эры. Он и не подумал садиться сразу, а сделал пару кругов, осмотрев полосу. Пожалуй, в тёмное время суток ему было бы сложно различать даже огромную полосу среди нагромождений зданий и переплетения дорог, но сейчас в чистом голубом небе сверкал отражатель, а низко над горизонтом можно было различить настоящее солнце, маленькое и очень тусклое, похожее на едва светящую лампочку накаливания.