Бригада ремонтников, поднаторевшая на разных аварийных ситуациях, точно знала, что надо делать. Определив, в каком месте произошел разрыв цепного привода, ремонтники стали удалять лопнувшее звено и приваривать новое. Как только грузовичок остановился, сразу вспыхнули ацетиленовые горелки. Работа шла в бешеной спешке. Если что-то не ладилось, ремонтировали на скорую руку — лишь бы оживить конвейер. Позже, когда конвейер остановится на пересменок или на обед, качество ремонта спокойно проверят и сделают все понадежнее.
Один из рабочих-ремонтников дал знак Фрэнку Паркленду — мастеру, который поддерживал связь по телефону с ближайшим контрольным пунктом: «Пускайте!» Эта команда была тотчас передана. На контрольном пункте включили рубильник. Конвейер ожил. Семьсот рабочих, охотно воспользовавшихся передышкой, вновь взялись за дело.
С момента остановки конвейера до его запуска прошло четыре минуты пятьдесят пять секунд. Это означало, что завод недовыпустил пять с половиной автомобилей, или понес убытки более чем в шесть тысяч долларов.
Ролли Найт хоть и трясся от страха, но толком так и не понял, что же произошло.
Впрочем, он довольно скоро это узнал.
Вдоль конвейера, насупившись, шел большой, широкоплечий мастер Фрэнк Паркленд. В руке он держал погнутый четырехдюймовый болт, который передал ему один из рабочих-ремонтников.
Мастер остановился и, держа злополучный болт на ладони, сказал:
— Болт подбросили не иначе как на этом участке — это точно. Где-то здесь, между двумя группами шестеренок. Кто это сделал? Может, кто-нибудь видел?
В ответ люди только качали головой. И Фрэнк Паркленд шел дальше вдоль конвейера, снова и снова повторяя свой вопрос.
Когда мастер приблизился к группе, монтировавшей двигатели, молодой рабочий-негр с густой копной волос так и покатился со смеху. Не в силах выговорить ни слова, он жестом указал на Ролли Найта.
— Да вот же он, босс! Я сам видел, как он бросил.
Работавшие рядом заливались смехом вместе с ним. Хотя все хохотали над Ролли, он инстинктивно чувствовал, что это смех беззлобный. Просто шутка, веселый, но грубоватый розыгрыш. Ну, какие тут могут быть последствия? Ведь конвейер-то остановился всего на несколько минут. Ролли почувствовал, что и его разбирает смех, но тут он поймал на себе взгляд Паркленда и замер.
— Это ты сделал? — спросил мастер, буравя взглядом Ролли. — Ты бросил болт в цепь?
Лицо Ролли сразу выдало его. От внезапного страха, который из-за усталости он не в состоянии был скрыть, даже глаза его побелели. От обычной нагловатости не осталось и следа.
Паркленд резко крикнул:
— Вон отсюда, немедленно!
Ролли Найт отошел от конвейера. Его место тотчас занял другой рабочий, которого жестом подозвал мастер.
— Номер? — Ролли назвал номер, который заучил накануне. Паркленд столь же сурово велел назвать и фамилию и все это записал. — Ты новичок, да?
— Угу. — Тьфу ты ну ты! Вечно одно и то же. Расспрашивают, расспрашивают — конца краю нет их расспросам. Белый, даже когда дает тебе под зад, непременно еще измажет дерьмом.
— То, что ты сделал, называется саботажем. Знаешь, что за это бывает?
Ролли пожал плечами. Он понятия не имел, что значит «саботаж», но ему не понравилось, как звучит это слово. Теперь-то уж его наверняка уволят — он заранее смирился с этой мыслью, как смирился с потерей работы несколько недель назад. Сейчас его интересовало только одно: чего еще они могут ему пришить. По тому, как кипятился этот тип, он, если только сможет, уж постарается ему насолить.
Вдруг за спиной Паркленда кто-то сказал:
— Фрэнк, смотри: мистер Залески.
Мастер обернулся. Но не двинулся с места — стоял и смотрел на приближавшегося заместителя директора.
— Что случилось, Фрэнк?
— А вот что, Мэтт. — И Паркленд протянул ему покореженный болт.
— Умышленно?
— Я как раз выясняю, — произнес он тоном, подразумевавшим: дай, мол, мне самому разобраться!
— О'кей! — Залески холодно посмотрел на Ролли Найта. — Но если это саботаж, мы не будем нянчиться. И ты знаешь, что профсоюз нас поддержит. Напиши мне рапорт, Фрэнк. — Он кивнул и пошел прочь.
Фрэнк Паркленд и сам не знал, что помешало ему назвать саботажником стоявшего перед ним рабочего. Он мог бы сделать это и тут же уволить его: такой шаг остался бы без всяких последствий. Вдруг такая развязка показалась ему чересчур простой. Низкорослый, тощий парень походил скорее на жертву, чем на преступника. Да и не стал бы он так подставляться, если б знал, что к чему. Он протянул Ролли болт-улику.
— Ты понимал, к чему это приведет?
Ролли посмотрел на Паркленда, возвышавшегося над ним словно башня. В иной обстановке Ролли выразил бы в этом взгляде всю свою ненависть, но сейчас он слишком устал. И лишь покачал головой.
— Но теперь-то ты знаешь.
Вспомнив, какой поднялся крик, шум, потом — вой сирены, вспышки мигалки, Ролли невольно осклабился.
— Угу, мистер!
— Тебя кто-нибудь подучил бросить?
Ролли скорее почувствовал, чем увидел, что все вокруг смотрят на него, но уже без улыбки.
— Так как же? — настаивал мастер. Ролли молчал.
— Может, тот, кто указал на тебя?
