— Не стесняйтесь! — бросил Крейзел. — Хорошенькая потасовка нисколько не помешает. Да и доктор вот-вот подъедет.
— Сейчас конгресс выдает нам одни глупости, — сказал Адам конгрессмену. — Глупости, которые изрекают люди, жаждущие услышать свое имя в новостях и знающие, что добиться этого легче всего с помощью нападок — обоснованных или вздорных, не важно каких, — на автомобильную промышленность. Один американский сенатор, — продолжал Адам, и конгрессмен покраснел, — добивается, чтобы через пять лет было запрещено пользоваться автомобилями, если они по-прежнему будут работать на двигателях внутреннего сгорания, а чем заменить этот двигатель, он ни малейшего понятия не имеет. Ну что ж, если это случится, единственным положительным результатом будет то, что этот сенатор не сможет больше разъезжать со своими глупыми речами. В некоторых штатах начались судебные процессы, с тем чтобы заставить нас отозвать все автомобили, выпущенные после пятьдесят третьего года, и внести в них конструктивные изменения с учетом допустимого уровня токсичности выхлопных газов, установленного в Калифорнии в шестьдесят шестом году, а в других штатах — в шестьдесят восьмом.
— Это, конечно, крайности, — возразил конгрессмен. Он с трудом ворочал языком, и, судя по всему, бокал, который он держал в руке, был не первым за этот день.
— Согласен, что это крайности. Но мы нередко слышим подобные нарекания из уст законодателей, а это, если не ошибаюсь, и был ваш вопрос.
— Правильно, был, — радостно возвестил вновь появившийся Хэнк Крейзел. Он хлопнул конгрессмена по плечу: — Смотрите в оба, Вуди! У этих молодых детройтских парней голова хорошо работает. Во всяком случае, лучше, чем у тех, с кем вы общаетесь в Вашингтоне.
— Вот ведь ни за что не скажешь, — заметил конгрессмен, обращаясь к собравшимся, — что, когда мы с этим Крейзелом служили в морской пехоте, он стоял передо мной навытяжку.
— Если именно этого вам недостает, генерал… — Крейзел, все еще щеголявший в своих элегантных шортах, мгновенно принял стойку «смирно», безукоризненно отдав честь, как на плацу. Затем повелительным тоном произнес: — Стелла, принеси сенатору еще выпить.
— Признаться, генералом я никогда не был, — заметил конгрессмен. — Я был лишь трусом-полковником, да и сенатором стать тоже не сподобился.
— Вот уж трусом, Вуди, вы никогда не были, — заверил его Крейзел. — А сенатором еще наверняка станете. Судя по всему, перешагнув через труп автомобильной промышленности.
— Судя по вам и по этому домику, о похоронах еще говорить рановато. — Конгрессмен снова обратил взгляд на Адама: — Не хотите еще наподдать бедным политическим деятелям?
— Может быть, еще чуточку, — с улыбкой произнес Адам. — Некоторые из нас считают, что нашим законодателям пора бы предпринять хоть какие-то позитивные акции, вместо того чтобы как попугаи повторять утверждения наших критиков.
— Какие акции вы считаете позитивными?
— Ну, скажем, принять законы, которые пошли бы на пользу публике. Вот вам пример — загрязнение воздуха. О'кей, нормы, устанавливающие предел загрязнения воздуха для вновь конструируемых автомобилей, существуют. Большинство из нас, работающих в этой отрасли, считает их удовлетворительными и необходимыми — их давно следовало ввести. — Адам почувствовал, что разговоры смолкли и вокруг них образовалось плотное кольцо людей. Он продолжал:
— Однако вы требуете, чтобы мы сконструировали такое приспособление, которое обезвреживало бы выхлопные газы, никогда бы не ломалось, не нуждалось бы в проверке и наладке и надежно функционировало бы в течение всего периода эксплуатации автомобиля. Но ведь это просто-напросто невозможно. Рассчитывать на это столь же бессмысленно, как и требовать, чтобы механизм всегда идеально работал. Что же действительно требуется? Требуется «зубастый» закон — закон, предусматривающий систематическую проверку работы очистительного прибора в машине и в случае необходимости — ремонта или замены его. Но это был бы непопулярный закон, потому что публике наплевать на загрязнение воздуха, для нее главное — собственное удобство. Вот почему политические деятели опасаются принятия такого закона.
— Нет, публике не наплевать! — пылко возразил конгрессмен. — Чтобы доказать это, я покажу вам письма моих избирателей.
