Много он слышал проклятий, подобных плевку в лицо, но такого Бай Мирза не забыл. Возможно потому, что изувеченный, заживо им закопанный был молоденьким узбеком из его наманганской махалли, бегавшим мальчишкой в дом к его матери то за спичками, то за казаном для плова. Губа, рассеченная, но с явной полоской усов, разбитая, окровавленная, еще шевелилась, когда он лопатой швырнул в лицо умирающему комья смерзшейся земли.
- Уйди! - Он забылся и выкрикнул это зло, надрывно. И тут же заговорил: - Лагерь Кронберг, другие лагеря - временно. Черная работа, грязная работа. Лагерь полон живых мертвецов. Но нас скоро заметили. Нас выделили. Увидели - Бай Мирза из родовитых, Бай Мирза внук бека, Бай Мирза - благородный.
Он надулся. Он бесстыдно хвастал. Он чуть не лопался от гордости. Он расправлял плечи, выставляя напоказ петлицы и знаки различия мундира СС. Он с чувственным удовольствием поглаживал блестящие пуговицы со свастикой. Он даже надел свою форменную, с огромной тульей фуражку, налезшую ему на лоб.
- Идя в поле, ворона павлиньими перьями не обряжается, - вкрадчиво проговорил Сахиб Джелял. Глаза его налились презрением.
- Что? Что вы сказали, домулла?
Медлительно Сахиб Джелял покачал головой:
- Вы позволите мне, старику, дать вам совет. Мы в Баге Багу... Баге Багу в пустыне, а рядом с пустыней, в Хорасане, - русские. Армия. О вашем мундире завтра же узнают в Мешхеде. Знаете - у стен есть глаза, у дверей уши.
- Пустяки, домулла. Русским капут. Русских мы вышвырнем, русских прикончим.
- Кто - мы?
- Мы! Мы - восточно-мусульманская дивизия СС. О! Через неделю в Хорасан на парашютах сбрасывается батальон Тамерлана. - Он вскочил, забренчав регалиями и шпорами, и вытянулся. - Командир батальона Бай Мирза, разрешите представиться. Хайль Гитлер! - И он высоко вскинув руку, застыл статуей.
Сахиб Джелял помрачнел, но остался бесстрастным, неподвижным.
- Кушайте, молодой человек, кушайте. Все остывает. А позвольте вас спросить: кто же состоит воинами в батальоне, носящем имя грозы мира полководца Тамерлана?
- О, нам должны быть благодарны немцы. Это мы, Бай Мирза, - он стукнул себя в грудь кулаком, забыв, что в нем зажата вилка с куском сочащейся жиром баранины, - это мы огненным словом подняли пленных, томившихся в лагерях. Это мы, Бай Мирза, напомнили нашим туркестанцам, что война самое естественное состояние живых творений. Это мы, Бай Мирза, напомнили, что говорил пророк ислама: война естественная потребность человека, как еда, как сон. И каких воинов мы нашли! Под нашим командованием батальон Тамерлана прославил тюркскую доблесть. Мы уже сражались в странах Европы...
- Разве там воюют? Разве Гитлер не покорил Европу еще два года назад? Где же проявляли воинскую доблесть тамерлановские, простите, баймирзаевские витязи?
- Нас послали, как заслуживающих доверие, уничтожить тех, кто посмел поднимать мятежи против Гитлера, пророка Гейдара. Смерть презренным! - Он посерел, лицо его задергалось, на губах появилось нечто вроде пены. Он конвульсивно вздрагивал, не замечая, что пачкает жиром свой черный мундир. - Какие походы, какие подвиги! Мы были беспощадны, и вот... - И он коснулся все той же вилкой ордена, прикрепленного с правой стороны мундира.
- Карательная экспедиция? Значит, господин капитан командовал карательными экспедициями. Несчастные узбеки!
- Там были не узбеки... - не понял Бай Мирза. - Там были эти, как их, партизаны. Наглые, безумные людишки, осмелившиеся поднять руку против рейха. И мы их... беспощадно...
- Беспощадно?..
- Таков был приказ фюрера.
- И деятели Туркестана Мустафа Чокай, Исхаков, Валиди, Османходжа все вожди эмиграции - не удивлялись, что узбеков сделали жандармами-карателями? Или они не знали вас и ваши эти... батальоны? Не знали ваших дел, достойных эмирских ширбачей?..
- Мустафа Чокай умер. Его нет. Валиди, остальные - мусор на свалке истории. Нет, теперь нужны смелые, молодые, жестокие. Так сказал сам фюрер. Хайль! - Бай Мирза выбрался из подушек, на которых он сидел по-турецки, и, подойдя к Сахибу Джелялу, попытался фамильярно его обнять. Не заметив даже, что тот брезгливо отстранился, он доверительно зашептал: - Но какой опыт в убийствах! Какая жестокость, беспощадность! Какая страстность энтузиазма! О, с такими серыми волками мы ворвемся в Туркестан. Такие воины сметут Красную Армию, большевиков, Советы... Долой!
- И что вы будете делать в Узбекистане?
- Советскую власть прикончим - раз! Революционеров прикончим. Землю баям, заводы - хозяевам, финансы - банкирам. А со всякими там просвещениями, клубами, раскрепощениями женщин - вот этой нашей рукой сами разделаемся.
- Сами? - Теперь уж Сахиб Джелял смотрел на собеседника с пристальным любопытством.
Ничего не замечал Бай Мирза, и напрасно. Лицо его собеседника темнело и искажалось. Сахиб Джелял не скрывал презрения и отвращения.
