Неслыханно! Хозяин дома угрожал гостю! Али Алескер открылся Сахибу Джелялу весь "со всеми своими кишками и печенками". Маленький, толстенький, с пухлым детским личиком, он казался комичным рядом с величественным Сахибом Джелялом.
- О! - проговорил Сахиб Джелял... - Каждый птенчик, вывалившийся из гнезда, воображает себя слетевшим с седьмого неба... архангелом Михаилом. И сокол летает, и муха летает...
Он хлопнул в ладоши, и в комнате очутился Аббас Кули в своем воинственном облачении - в черной, ладно сидевшей на нем чухе, с перекрещенными на груди пулеметными лентами, с винчестером в руках.
Али Алескер медленно сполз с груды подушек.
- Что ж, господин Али Алескер, кто гоняется за фазаном в степи, остается без курицы дома, - проговорил Сахиб Джелял.
- Пожалуйте, дорогой, - словно ничего и не произошло, воскликнул помещик. - Дорогой Аббас Кули, ужин ждет вас, кофе горячий.
Он словно и не замечал, что сапоги воинственного контрабандиста, подбитые грубыми гвоздями, топчут шелковистый ворс ковров и вспарывают грубыми каблуками бархатную покрышку одеял.
Но и Аббас Кули ни единым словом, ни единым жестом не показал, что ворвался в Бархатную гостиную с воинственными намерениями, готовый к самым решительным действиям. Он, не прячась, поставил затвор винчестера на предохранитель, положил оружие рядом с собой и принялся за угощение. Аббас Кули и в прошлые годы скитаний по Закаспию любил поесть, умел сам изысканно готовить и отдавать должное вкусной пище. И сейчас он ел жадно и своими телячьими глазами изучал лица Сахиба Джеляла и Али Алескера.
- С границы приехал один кочакчи, - наконец сказал он, все еще смакуя ножку курицы в шафранном соусе. - Кочакчи болтался у поезда на станции Душак. Слышал: немцам на Кавказе, немцам на Волге плохо. Семьсот тысяч уже в земле лежат. У Гитлера много солдат, миллионы, но семьсот тысяч мертвяков и для Гитлера много. Тысячу танков Гитлер оставил на месте разбитых. Две тысячи пушек потерял. Тысячу четыреста самолетов-аэропланов потерял. Итальянцев, румын побили русские несть числа. Так говорят. Советские ходят по перрону Душака, высоко подняв головы, а? Что будет? На Кавказ солдаты из Сибири едут, песни поют.
- Вы это к чему? - насторожился Али Алескер. Он окончательно собрался с духом, хотя его перекошенное бледное лицо и краснота налитых кровью глаз выдавали его переживания и злость.
Только теперь Сахиб Джелял понял, какую опасность он отвел от себя, вовремя распорядившись, чтобы кочакчи Аббаса Кули заменили уехавших белуджей и держались настороже. Торговец на Востоке часто контрабандист, а контрабандист - торговец. И хоть Сахиб Джелял сам никогда не занимался контрабандным провозом товаров через государственные границы - он был слишком богат, - но с контрабандистами водился, считая их весьма полезными людьми.
- Все это ни к чему, - снова заговорил Али Алескер оторопело, - все мирно, тихо и благопристойно. Все...
- Да, - сказал Сахиб Джелял на этот раз очень мрачно. - Самые важные разговоры у нас между десертом и кофе... Как у англичан. Да, господин помещик, вы окружили себя армией хитрейших и коварнейших чувств и ничего не страшитесь. Но наступает час, когда и в вашей душе начинают копошиться черные жуки...
- Мне бояться нечего. - Али Алескер уже окончательно пришел в себя. Мой дом полон аллемани, и какие-то контрабандисты перед ними... пуфф. Аллемани сила. Аллемани сильны, а я мошка на хоботе слона. Аллемани только ждут своего начальника - генерала, чтобы этого непрошеного русского...
В полную противоположность своим смелым, даже наглым словам, он с явным страхом поглядывал на угрожающе высившуюся громаду своего величественного гостя. С мощными, похожими на карагачевые, прочнейшие ветви, руками и ногами, с густейшими черными, несмотря на немолодые годы, бровями над зловеще горящими в глубоких провалах глазами, со своей знаменитой устрашающей бородой пророка Сахиб Джелял действовал на маленького вертлявого Али Алескера, словно волк на толстопузенького суслика. И не потому, что гость был громаден телом, а потому, что он весь излучал удивительную духовную силу, силу ума.
- Все прыгнули - прыгнула и черепаха! Густой, жирный слой копоти покрыл твои мозги, хозяин, - сказал Аббас Кули.
Лицо Али Алескера перекосилось. Контрабандист заговорил смело, слишком смело. Контрабандист ощутил силу. Если Аббас Кули отказывает ему, могущественному хорасанскому владетелю и вельможе, даже во внешних знаках уважения, дела плохи, очень плохи. Аббас Кули очень давно связан с Али Алескером, многие годы. Али Алескер фактически хозяин Аббаса Кули и его шайки. Никогда Аббас Кули не унижался до подхалимства и угодничества, но чтобы разговаривать таким тоном!
