- Вы струсили, хозяин. Вы до сих пор заставляли нас ползать, раздирая острыми камнями брюхо... скакать верхом, стрелять в советских пограничников, а сами плели свою паутину и насасывались кровью. И теперь, хозяин, вы похожи на джинна, вставшего без савана из могилы. Посмотрите на себя, не терзает ли вас злой дух, не тянет ли он вас самого в могилу. Хэ, вот скажет слово господин Сахиб Джелял, и... палец у нас не дрогнет нажать на спуск... - И, повертев указательным пальцем перед лицом помещика, он приставил его к среднему, засунул в рот.
Тишину разрезал протяжный, глухой свист. Тотчас же в открытых дверях и распахнутом венецианском окне появились барашковые шапки, заблестели в желтом лунном свете дула ружей, послышалось шарканье многих постолов мягких сапожков. Али Алескер смог только выдавить из груди:
- Откуда столько?
- Борода есть и у козла, - усмехнулся Аббас Кули, - усы есть и у кошки. Но вы никогда не спрашивали, хозяин, сколько людей ишачит на вас, сколько подставляет свою башку под пули ради того, чтобы краны и туманы звенели в вашей суме, хозяин. Но дни идут, и время удовольствий проходит, подобно ветерку. Весь астан - крестьяне, и пастухи, и кочевники-джемшиды, и бербери, и туркмены гнули перед Али Алескером спины. А Али Алескер лежал сытым волом, развлекаясь праздной болтовней и наращивая жир. Пришло время поговорить.
- Ничего, вернется генерал - посмотрим, - зашипел хозяин. - Покажет фон Клюгге вам сытого вола. Заскрежещете зубами - посыпятся осколки... а от скрежета зубовного сытыми не будете. А винтовки и угрозы что? У немцев тоже винтовки. У немцев пулеметы. Вы пойдете на пулеметы? Никогда не поверю. Превратите светлый день жизни в черную ночь могилы? Нет.
- Довольно, - поднялся Сахиб Джелял. - Когда мерещится выгода, человек делает себя ее рабом. Господин Али Алескер, мы гости, вы хозяин. Изведавший сладость гостеприимства обязан вечной благодарностью хозяину дома, но не другим гостям. - Он повернулся, огромный, спокойный, к Аббасу Кули: - Чтоб ничего не случилось с хозяином! Я знаю ваших кочакчей - они хорошие люди, но бандиты. И правил вежливости не соблюдают. Оградите от них хозяина и женщин этого дома. Ну, а самое главное: генерал не должен вернуться в Баге Багу. Пошлите людей на дорогу. Я не желаю, чтобы кровь снова пролилась здесь.
Луна побледнела в лучах восхода. Отблески рассвета озарили Бархатную гостиную.
Набросив на себя несколько одеял, лежал лицом к потолку хозяин Баге Багу господин Али Алескер. Его знобило. В сентябре в пустыне Дэшт-и-Лутт уже прохладно по ночам. Тяжелые туманы ползут с речки Кешефруд. Али Алескера знобило бы еще больше, если б он мог окинуть взглядом окружающую парк степь.
Вместе с кешефрудским, желтоватым, тяжелым, туманом ползли к ограде тени, много теней.
А хозяин Баге Багу корчился под одеялами. Губы его шевелились:
- Базар мой разграблен. Доходы мои пропали... Но вы, хитрецы, еще пожалеете, что родились на свет.
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
Приходит мысль, что он - "топор
судьбы".
А б д у л Ф а т х
Среди хитрых замыслов старика и
его тонких расчетов нет и намека на
мысль о могиле и смерти.
Т а н г р и б а р д ы
Жутковато было последние дни в Баге Багу, а тут ужас заполз в души.
Распространился слух: оберштандартенфюрер господин генерал фон Клюгге убит в двух фарсахах от Серахса. Убит в степи напавшими на него кочевниками. Спутники фон Клюгге и шофер изрублены саблями. Автомобиль сгорел.
В бархатных с золотым шитьем шлепанцах, в белых исподних бежал по террасе Али Алескер. Из его горла вырывались взвизги: "О Хусейн! Моя новая машина! Ва, Хусейн, мой "роллс-ройс"! Пятьдесят тысяч долларов! Ай-я-яй!"
Али Алескер впал в истерику, но не из-за гибели генерала, а из-за того, что пропала новенькая, такая дорогая машина.
Из парка по мраморным ступеням поднималась с букетом поздних роз, сама похожая на дивную розу, леди Сахиб Джелял. Вопли хозяина ничуть не обеспокоили ее. Она лишь приподняла брови. Речь шла об убийстве, а молодая женщина все улыбалась по привычке.
На верхней ступени она столкнулась с Мансуровым. Он поклонился:
- Вы божественны. Обманувшись вашим внешним спокойствием, все примут вас за ангела.
- Комплимент? О, я отвечу на комплимент комплиментом. - В глазах ее проглядывало лукавство. - Знаете, я представляла вас несколько иным. От долгих странствий под солнцем Азии вы не утратили того, что доставляет наслаждение нам - женщинам. Мой Сахиб Джелял рассказывал о вас столько удивительного. И говорил еще, что здесь ваша прелестная жена. Когда вы познакомите нас с нею?
- Обстановка очень тревожная, а вы прогуливаетесь по парку, словно где-нибудь в Оксфорде. Здесь стреляют, и вам сейчас хорошо бы укрыться на женской половине...
Заговорил Мансуров так сухо и резко, потому что увидел - вдали у ворот сгрудились всадники в больших папахах. В конце террасы возникли фигуры фашистов-офицеров. К ним ринулся, размахивая руками, Али Алескер.
Парк загудел, забурлил. Все в Баге Багу напряглось, насторожилось.
А леди Гвендолен продолжала иронически кривить губы:
