Сумрак стал реже. Сделался серовато-зеленым. Тихо клубился. Сквозь клубы и медленные завихрения проступали колеса. Да, множество колес. Они были всюду и — самые-самые разные. Одни — размером с донышко стакана, с блюдце, с тарелку; другие — с колесо грузовика, с круглый стол; а еще — с гребные колеса «Богатыря», с музейные куранты, с цирковую арену. Чем дальше, тем громаднее. Васе даже почудилось, что в дальней дали, за слоями редеющего тумана выгибаются под самое небо совсем уже гигантские дуги — очевидно это были части колес невероятного размера.
Но сначала Вася не приглядывался. По правде говоря, не очень-то было интересно. Было стыдно — за свой недавний страх на проволоке. Как он перетрусил, как чуть не оскандалился при всем народе! И при Сереже. И при Юленьке…
«Ну?» — насупленно сказал Вася.
«Что?» — без особой ласки откликнулось Колесо.
«Вот и я говорю: что? Что дальше-то? Куда нас занесло?»
«А ты погляди вокруг, может, поймешь…»
Вася пооглядывался, но не понял. Разглядел только еще больше колес, чем в первый момент. Некоторые висели в воздухе сами по себе, другие были сцеплены друг с дружкой зубчиками, приводными ремнями, всякими шатунами и кривыми рычагами. Одни резво вертелись, другие нехотя поворачивались, а были и такие, что казались неподвижными. А еще Вася услышал звуки похожие на шелест стрекозиных крыльев и тихую трескотнею кузнечиков. Наверно, это стрекотали и часто тикали крохотные медные шестеренки, которые заполняли собой почти весь воздух в промежутках среди более крупными колесами. Они крутились очень быстро и поблескивали. Да, поблескивали, потому что сквозь расползавшийся туман пробились лучи. Они были неяркие, словно отраженные от стен, однако сделалось теперь похоже на утро.
За шелестом и стрекотом слышались более «солидные» звуки — урчание и пощелкивание более крупных шестеренок, шорох ремней, шуршание подшипников. А совсем в отдалении — рокот и шевеление непостижимо громадных механизмов. Но все это очень и очень негромко, еле слышно.
Кроме звуков ощутил Вася запахи. Пахло кисловатой медью — словно из потрохов старого будильника. Пахло оплавленной изоляцией. А еще — ацетоном. Точнее, клеем, на которым собирают пластмассовые модели (Вася склеивал им старинный самолетик). Какие-то слишком «технические» запахи. Впрочем, они, как и звуки, были едва различимы.
«Сообразил в конце концов?» — сухо поинтересовалось Колесо.
«Нет…»
«Вообще-то мне казалось, что ты умнее…»
«Не понимаю, почему ты сердишься», — примирительно сказал Вася.
Колесо, кажется, слегка смутилось.
«Не очень-то я и сержусь. Просто обидно…»
«Что тебе обидно?»
«То, что ты… вот так… будто я ни на что не гожусь. Перестал мне верить».
«Ты что?! С оси съехало?!» — жалобно возмутился Вася.
«Сам ты съехал… Задергался на проволоке, как тот теленок из стихов: ох-ох, доска кончается, сейчас я упаду!.. Неужели думал, что я тебя не удержу?»
Вася честно сказал:
«Я про тебя тогда вообще не думал. Увидел, сколько людей вокруг и какая высотища, вот и растерялся… »
«Вот и плохо. Надо было думать про меня, а не про ту девчонку на велосипеде. Тогда бы ничего не случилось».
«Я про нее не думал вот ни столечко!»
«Врешь…»
«Вру, — понял Вася. — Мне же показалось, что она смотрит из-за кулис».
И он соврал дальше, стараясь быть правдоподобным:
«Я даже и не про нее, а про ее скрипку думал. Музыка понравилась вот и все…»
«Из-за
«Перестань», — мягко, но твердо потребовал Вася. (Тьфу ты, надо же так написать — «мягко, но твердо»! Но это было именно так).
«Пожалуйста. Мне-то что, — отозвалось Колесо с равнодушным зевком (если можно так сказать по колесо). — В конце концов, мне все равно. Особенно, когда мы
«Где здесь?! — вскинулся Вася с новой досадой. — Скажешь ты наконец?»
«Это ВПК», — очень значительным тоном сообщило Колесо.
«Что за ВПК? Военно-промышленный комплекс?»
«Сам ты!.. Это Всемирное Пространство Колёс!»
«Зачем?» — слегка обалдело спросил Вася.
«Что зачем?»
«Зачем оно, это пространство?»
«Дурацкий вопрос, — всерьез обиделось Колесо. — Ты же не спрашиваешь, зачем небо, земля, звезды и вообще вселенная. Она есть, вот и все. ВПК — это часть вселенной. Здесь собраны колеса, которые управляют всем-всем на свете, во всех галактиках и мирах. И каждой судьбой…
Вася чуть опять нее спросил «а зачем», но вовремя тормознул и задал другой вопрос:
«А как управляют-то?»
«Откуда я знаю! Я не философ Спиноза, а левое заднее колесо от детского велосипеда. Нашел кого спрашивать… Управляют, вот и все.»
«А тогда зачем ты… зачем мы тут оказались?»
«Случайно… Надо было тебя спасать, вот я и выбрало первое, что пришло в голову. Чтобы подальше унести ноги…»
Вася вспомнил, что ничего случайного не бывает. Так говорила мама папе и Васе, если они при мытье посуды разбивали блюдце. Но Колесу он сказал не то:
«Я хочу домой…»
«Тебе здесь не нравится?»
