Жизнь умной, талантливой, красивой женщины Таны Робертc не была усыпана розами, она всего добилась сама. Друзья, любимая работа, мужчины… Она полагала, что ей этого вполне достаточно.Но вот в ее судьбе появляется человек, наполнивший ее жизнь новым смыслом. Он будет другом, мужем, возлюбленным, и с ним она обретет наконец то женское счастье, которое считала для себя недоступным.
Промозглым декабрьским вечером Эндрю Робертc торопливо шагал в сторону дома, расположенного в восточной части города. Дул холодный ветер, и Эндрю поднял воротник пальто, размышляя над тем, как отнесется к новости Джин. Два дня назад он окончательно принял решение и поставил свою подпись на бумагах, не испытывая никаких сомнений, но, когда пришел домой и взглянул в лицо жены, слова застряли у него в горле. Однако пути назад не было. Сегодня уже вторник, и он должен ей сказать, что в субботу уезжает в Сан-Диего. Обязан сказать.
Когда Эндрю поднимался по ступеням переднего крыльца небольшого дома, построенного из железистого песчаника, над его головой прогромыхал поезд надземной железной дороги, проложенной по Третьей авеню. Они жили здесь меньше года, но шум от проходящих поездов уже стал привычным. Поначалу внезапный грохот приводил их в смятение по вечерам, когда они сидели, тесно обнявшись, в гостиной или забавлялись, лежа в кровати. Их немудреная утварь дрожала и гремела, когда по эстакаде проносился поезд, но теперь они не обращали на это внимания. Энди полюбил свою крохотную квартирку, которую Джин содержала в идеальном порядке. Иногда она вставала в пять часов, чтобы испечь ему домашние пирожки с черникой и успеть навести чистоту перед уходом на работу. Она оказалась чудесной хозяйкой, даже лучше, чем можно было ожидать.
С этой мыслью он вставил ключ в замочную скважину. На площадке гулял ветер, два светильника вышли из строя, но, как только он переступил порог своего жилища, на него пахнуло домашним теплом и уютом. На окнах — накрахмаленные белые занавески, сшитые Джин из кисеи, на полу — симпатичный голубой коврик: мягкая мебель обтянута заново — чтобы научиться этому, Джин ходила на специальные вечерние курсы. Мебель они купили подержанную, но благодаря неусыпным стараниям Джин она блестела, как новая.
Эндрю огляделся вокруг и внезапно ощутил прилив грусти, впервые после того, как записался добровольцем. У него больно сжалось сердце, когда он представил себе, как укажет Джин, что через три дня должен уехать из Нью-Йорка; на глазах его выступили непрошеные слезы при мысли о том, что он не знает, когда вернется и вернется ли вообще… «А, черт! Разве в этом дело? — пристыдил он самого себя. — Если я не пойду воевать с япошками, то кто тогда пойдет? Если их не остановить, в один прекрасный день эти мерзавцы прилетят сюда и начнут сбрасывать бомбы на Нью-Йорк, на мой дом… на Джин».
Он сел в кресло, которое она обтянула ласкающей глаз изумрудного цвета тканью, и погрузился в размышления — о Сан-Диего, о Японии, о приближающемся Рождестве, о Джин…
Неизвестно, сколько времени он так просидел. Но вот он поднял голову и прислушался: в замке поворачивался ее ключ. Она распахнула дверь и встала на пороге, держа в обеих руках пакеты с провизией из ближнего универсама. В темноте Джин не заметила мужа; включив в прихожей свет, она вздрогнула от неожиданности: Энди сидел в кресле и с улыбкой смотрел на нее. Прядь белокурых волос упала низко на лоб, зеленые глаза уставились на Джин не мигая. Он был такой же красивый, как и шесть лет назад, когда они познакомились. Ему было семнадцать, а ей — пятнадцать. Теперь ему двадцать три.
— Здравствуй, любимый! Почему ты дома?
— Мне захотелось посмотреть на тебя.
Он подошел к ней и забрал одной рукой все пакеты разом. Джин обратила на него свои большие темно-карие глаза с обычным для нее выражением обожания, которое она постоянно испытывала к своему мужу.
Да и как было не обожать его: Эндрю учился два года в колледже, на вечернем отделении, занимался легкой атлетикой, играл в футбол — пока не повредил себе колено, а в баскетболе ему не было равных. Они повстречались, когда он был на втором курсе, и все эти годы Энди оставался в ее глазах героем. Джин могла гордиться: ее муж получил хорошее место агента в крупнейшей дилерской фирме, где занимался продажей легковых автомобилей марки «Бьюик».
Джин знала, что когда-нибудь он сделается менеджером и, возможно, будет продолжать учебу — они часто говорили об этом. А пока он приносил домой неплохие проценты с выручки. Эти деньги вкупе с ее заработком позволяли им сводить концы с концами. Она умела растягивать доллар до бесконечности, ее научила этому постоянная нужда. Родители Джин погибли в автокатастрофе, когда ей было восемнадцать лет, и с тех пор она содержала себя сама. К счастью, ей удалось еще до этого закончить курсы секретарей, и довольно-таки успешно: она была способной ученицей. Вот уже почти три года, как она работает в одной и той же адвокатской фирме. Энди тоже гордится ею. Она выглядит так эффектно, когда отправляется по утрам на службу в красивого покроя костюме; она шьет на себя сама, шляпки и перчатки выбирает очень придирчиво, изучив предварительно модели на витринах магазинов и посоветовавшись с мужем.
