– Самого важного предмета в монастыре, возможно, и во всем Тибете. Он хранился в запертом склепе, вон в том углу. – Тубтен указал на высеченную в камне нишу с тяжелой железной дверью, которая сейчас была приоткрыта. – Все шестеро монахов собираются здесь раз в год, чтобы исполнить определенные ритуалы, связанные с опекой тайника с Агозиеном. И вот в очередную такую встречу в мае, за несколько дней до вашего прибытия, мы обнаружили, что Агозиена больше нет на месте.
– Украден?
Монах кивнул.
– У кого хранится ключ?
– У меня. Единственный ключ.
– И тайник был заперт?
– Да. Позвольте заверить вас, мистер Пендергаст, совершенно исключено, чтобы это преступление совершил кто-то из монахов.
– Простите, если я выскажу свой скептицизм по поводу этого утверждения.
– Скептицизм – это хорошо, – произнес монах со странной силой.
Пендергаст не ответил.
– Агозиена больше нет в монастыре. Если бы он был, мы бы знали.
– Каким образом?
– Это не предмет для обсуждения. Пожалуйста, поверьте мне, мистер Пендергаст: мы бы непременно знали. Никто из здешних монахов не вступил во владение этим предметом.
– Могу я взглянуть?
Тубтен кивнул.
Пендергаст вынул из кармана маленький фонарик, подошел к хранилищу и посветил в круглую замочную скважину, а потом с помощью увеличительного стекла изучил запорное устройство.
– Замок вскрыли отмычкой, – сказал он, выпрямляясь.
– Простите? Как это – отмычкой?
– Отомкнули без помощи ключа. – Пендергаст посмотрел на монаха. – В сущности, взломали, судя по виду. Вы сказали, ни один из монахов не мог его украсть. В монастыре были гости?
– Да, – кивнул Тубтен с тенью улыбки на губах. – Вообще-то, мы знаем, кто совершил кражу.
– Ах вот как. Это намного упрощает дело. Расскажите.
– В начале мая к нам явился некий молодой человек, альпинист. Это было странное появление. Он пришел с востока, с гор на границе с Непалом. Полумертвый человек, пребывающий в психическом и физическом истощении. Профессиональный альпинист, единственный выживший член экспедиции, которая штурмовала непокоренный западный склон Дхаулагири. Лавина, поглотившая остальных, пощадила его. Счастливчик был вынужден изменить маршрут и спуститься по северному склону, а оттуда нелегально пробиваться через тибетскую границу. Три недели шел пешком, а потом полз вниз по ледникам и ущельям, прежде чем вышел к нам. Поддерживал в себе жизнь, питаясь ягодными крысами, которые вполне годятся в пищу, особенно если поймаешь такую, у которой живот набит ягодами. Он был на грани смерти. Мы выходили его. Он американец, его имя Джордан Эмброуз.
– Парень учился у вас?
– Он проявил мало интереса к чонгг ран, что странно: человек определенно обладал силой воли и живостью ума, необходимыми для того, чтобы преуспеть в занятиях не хуже, чем любой уроженец Запада, которого мы видели… помимо женщины, Констанс.
Пендергаст кивнул:
– Почему вы решили, что это он?
Монах прямо не ответил:
– Мы хотели бы, чтобы вы его выследили, нашли Агозиен и вернули в монастырь.
Пендергаст еще раз кивнул:
– Этот Джордан Эмброуз, как он выглядел?
Старый лама поискал в складках одежды, вытащил крохотный свиток пергамента, развязал стягивающие его шнурки и развернул.
– Наш живописец, мастер тханок, по моей просьбе сделал его портрет.
Пендергаст взял пергамент и вгляделся в изображение. Молодой, физически развитый красивый мужчина лет тридцати, с длинными светлыми волосами и голубыми глазами. В лице его сочетались физическая решимость, моральная неразборчивость и высокий интеллект. Примечательный портрет, сделанный незаурядным художником, который сумел ухватить и внешнюю, и внутреннюю сторону личности.
– Он будет очень полезен. – Пендергаст свернул свиток и убрал в карман.
– Вам требуется еще какая-то информация, чтобы отыскать Агозиен?
– Да. Скажите, что означает слово «Агозиен»?
Перемена, произошедшая в отшельнике, была поистине разительной. Лицо его сделалось настороженным, почти испуганным.
– Я не могу, – едва слышно, дрожащим голосом произнес он.
– Это необходимо. Если мне надлежит его вернуть, я должен знать, что это такое.
– Вы меня не поняли. Я не могу ответить вам, потому что… мы не знаем, что это такое.
Пендергаст нахмурился:
– Как такое возможно?
– Агозиен запечатали в деревянный ящик еще в ту пору, когда он был принят нашим монастырем на ответственное хранение тысячу лет назад. Мы никогда не открывали его – это строго запрещено. Священный предмет передавался из поколения в поколение, от Ринпоче к Ринпоче, всегда в запечатанном виде.
– Как выглядит ящик?
Монах показал руками размеры – примерно пять на пять дюймов и длиной четыре фута.
– Необычная форма. Как вы думаете, что могло храниться в ящике такой формы?
– Любая длинная тонкая вещь. Жезл или меч. Свиток или свернутое в трубку живописное полотно. Комплект печатей, быть может, или веревок со священными узелками.
– Что означает слово «Агозиен»?
Монах замялся, но ответил:
– «Тьма».
– Почему было запрещено его открывать?
