Перевод: Rosland (https://vk.com/vmrosland)
Русификация обложки: Alena Alexa
В десять вечера в среду огни закусочной лили идеальный свет в Чикагскую тьму. Впервые за сезон пошел снег, и Селена улучила минутку, чтобы посмотреть из окна закусочной на кружащиеся снежинки.
Зрелище было прекрасным, но в то же время она задавалась вопросом — разве это не печально? Она прожила в Чикаго уже почти четыре года и знала, какими длинными и беспощадными бывают здешние зимы. Город на краю озера мог похвастаться примерно тремя месяцами жаркого лета, а потом внезапно оказывался в капкане зимы.
Молодая парочка в углу жестом попросила принести им еще чаю. Они просидели тут уже почти четыре часа, но босса Селены не было поблизости, чтобы вышвырнуть их. Она дружелюбно улыбнулась, подливая им чаю и невольно гадая, от чего же они прячутся в маленькой закусочной.
Звякнул кухонный звоночек — Селена забрала бургер и картошку фри, поставила на поднос и отнесла их печальному мужчине в бейсболке, который сидел в одной из кабинок.
— Похоже, зима будет холодной, — прокомментировал он, кивая в сторону окна.
— Как и любая другая, — согласилась Селена, и мужчина посмотрел на нее с надеждой.
— Возможно, милашка вроде тебя не возражает согреться сегодня ночью? Например, в моем гостиничном номере?
Обычно Селена могла бы и разозлиться, но этот мужчина выглядел таким уставшим и поверженным, что она лишь покачала головой.
— Сожалею, но моему парню это не понравится.
Мужчина философски пожал плечами.
— Ну разве так не всегда? Все хорошие уже заняты.
— Не такие уж и хорошие, — сказала она, подмигнув, и вернулась на свое место за кассовым аппаратом.
В свои двадцать с большим хвостиком Селена была фигуристой, не коротышка, но и далека от модельного роста. Медно-красные локоны она собирала в прыгучий конский хвостик и давно уже смирилась с россыпью веснушек на носу. Она достаточно часто слышала подобные комментарии, чтобы они не производили на нее особого впечатления, но и не вредили ее эго.
Давненько у меня никто не оставался на ночь, мрачно подумала Селена. Возможно, стоит снова пойти танцевать, вступить в книжный клуб или типа того.
На деле она была далеко не такой безбашенной, как в подростковые годы или когда ей только-только стукнуло двадцать, и сейчас даже слегка устала от всего. Учитывая работу в захудалой закусочной в одном из самых нефешенебельных пригородов Чикаго, Селена знала, что шансы встретить кого-то совсем не фантастичны, но в данный момент она не ощущала желания что-то с этим делать.
Ее жизнь сейчас была намного безопаснее, чем раньше, и хоть ночью она иногда просыпалась в ужасе, она как никогда близка к тому, чтобы обзавестись домом. Селена знала, что эта мысль должна ее радовать, но на деле она чувствовала себя немного усталой, немного загнанной в угол и немного подавленной.
Селена знала, что импульсивное поведение точно доставит ей проблем. Чувствуя себя загнанной в угол, она могла пуститься во все тяжкие в поисках выхода из ситуации. Ее методы обретения свободы далеко не всегда были мудрыми и безопасными. Так что она осталась. Постаралась вести себя как взрослая. В данный момент Чикаго был для нее неплохим местом, и она это понимала.
Колокольчик над дверью звякнул, и Селена вздрогнула.
Вошедшая девушка казалась стройной и милой в длинном желтом пальто, слишком легком для первого дня настоящей чикагской зимы. Она безумным взглядом осмотрелась вокруг, словно не понимала, как очутилась в закусочной, и Селена осторожно приблизилась к ней.
— Привет, милая, ты кажешься немного потерянной. Все хорошо?
Девушка повернулась к Селене, и теперь стало заметно, что она плакала. Глаза опухли, она часто дышала, а когда попыталась заговорить, с губ сорвалось лишь рыдание.
Поблизости располагался колледж, и Селена нередко имела дело с разбитыми сердцами. Бормоча слова сочувствия, она отвела девушку в одну из самых укромных кабинок в закусочной.
— Хочешь покушать, дорогая? У нас очень вкусный пирог.
Девушка издала звук, который вроде бы должен был быть смешком, и покачала головой.
— Что ж, чего тебе тогда хочется? Могу принести чаю и просто позволить немножко посидеть тут.
Девушка отчаянно затрясла головой.
— Нет, я… я хочу еды, но… но дело в моей матери.
Слово за слово, вышла и вся история. Селена сочувственно кивала, и между доливанием чая парочке, все еще сидевшей у окна, и доставкой яблочного пирога мужчине, звавшего ее в номер отеля, она выслушала историю полностью.
Девушку звали Ясмин, и ее мать только что умерла после продолжительной борьбы с раком. Это само по себе достаточно ужасно, но истинным кошмаром для Ясмин стало то, что она чувствовала себя вовсе не так, как ей хотелось бы.
— Я просто чувствую такое… такое облегчение, — произнесла она напуганным шепотом. — Я ненавижу себя, но я чувствую такую свободу.
Селена, которая сама прошла через некоторые проблемы со свободой, кивнула.
