Колин казался ошеломленным, но у нее не было времени остановиться и подумать об этом. Она не могла. Если бы она впустила Колина с его храбрым настроем, нежными прикосновениями и очаровательной улыбкой, то оказалась бы потеряна. Она соблазнилась бы возвращением в мир виккан вместе с ним, а потом потеря Колина оказалась бы невыносимым адом, несравнимым со всем, через что она прошла раньше. Селена не могла так рисковать и оттолкнула его руку.
— В викканском мире для меня нет ничего, — сказала она мертвым тяжелым голосом. — Я не хочу этого мира, и этот мир не хочет меня. Пожалуйста… больно осознавать, что ты предлагаешь, но еще больнее знать, что ты ничего не можешь с этим поделать.
— Это не россказни, и это не ложь, — возразил Колин. — Я не хочу у тебя ничего забирать. Я просто хочу убедиться, что ты получишь реальность, которой всегда хотела, в которой все еще нуждаешься. Я хочу убедиться, что ты будешь счастлива, и хочу дать тебе шанс быть счастливой.
Ее ответный смешок прозвучал хрипло, с издевкой, и Колин вздрогнул.
— Довольно. Ты говорил, что всегда выслушаешь меня, что если я захочу это все прекратить, то достаточно просто сказать. Ну так вот, я говорю это, Колин. Я говорю, что не хочу видеть тебя. Того, что ты предлагаешь, не существует. Не для меня.
— Селена…
— Я знаю тебя, Колин, — тихо сказала она. — Я знаю тебя, я знаю, чего ты хочешь. И я говорю, что не могу тебе этого дать. Мне очень жаль, но не могу. Ты просишь вечности.
Колин открыл рот, чтобы заговорить, но потом закрыл его и кивнул.
— Ты права, — сказал он. — Я прошу вечности. Я не осознавал этого, пока ты не сказала, но я хочу этого с тобой. Мы могли бы это получить, но если ты не хочешь, если ты боишься этого, я ничего не могу поделать.
Он встал, и Селена вышла в гостиную, чтобы дать ему возможность одеться в одиночестве. Она уселась на диван, свернувшись клубочком в страданиях, как всегда. Битси проснулась и пошла на разведку. Селена сосредоточилась на поглаживании головки хорька, заставив свою маленькую подружку блаженно заурчать.
Она заметила, когда Колин появился в дверном проеме, безупречно одетый во все черное, с этим проклятым значком на лацкане. Она слышала, как он надевает пальто.
— Ты бы воспользовалась своим даром, если бы я попросил?
Она выглядела изумленной.
— Что?
— Если бы я попросил забрать у меня эти несколько дней, ты бы согласилась?
Селена думала, что знает, что такое боль и потери. Но ее сокрушила мысль о том, что она одна будет помнить их время вместе, страстную погоню по городу и последние несколько часов. Она совершенно точно знала, что все это сохранится в ее памяти, но все же не могла остановиться и не дать Колину этого милосердия.
— Я сделала бы это, если ты захотел, — сказала она. Собственный голос казался пустым, как голос давно умершего призрака. Колин слегка улыбнулся, печально и мимолетно.
— Не хочу. Но хотел знать, сделала бы ты это или нет. Я всегда знал тебя как любящую женщину, и хочу запомнить тебя такой.
Селена не знала, что сказать. Поэтому просто наблюдала, как он застегивает пальто. До нее вдруг дошло, насколько глупо с его стороны носить верхнюю одежду. Он ведь мог бы просто перескочить с места на место, не беспокоясь о зимнем холоде.
— Далеко тебе идти? — услышала она собственный вопрос.
Глупый и бестолковый вопрос, но ей хотелось знать.
— Странно, но нет. Мой отель чуть ниже по улице, за углом. Я хотел быть поближе к тебе.
Битси грустно пискнула у его ботинка. Колин наклонился, чтобы нежно приласкать ее и почесать животик.
— Прощай, Селена.
Она думала, что он задержится и поцелует ее — со злостью в губы, или с сожалением в лоб, но он не сделал ни того, ни другого. Дверь открылась, дверь закрылась, и он ушел.
Селена уткнулась лицом в колени и заплакала.
Колин мог бы очутиться в номере отеля в мгновение ока. Он знал, что у него была в запасе сила. Его тело буквально гудело энергией, и он понимал, что это благодаря времени, проведенному с Селеной. Мир возможностей, любви и жизни манил его как маяк, взывал к нему. Но он мог лишь отвернуться.
Он гадал, почему не злится на нее. Она отворачивалась от того, что поколения виккан искали всю свою жизнь. А когда находили, образованная связь могла длиться столетия. И его ранило в самое сердце то, что она хотела отказаться от этого — и отказаться от него.
Колин шел по холодной улице. Ночь была на удивление ясной, и хоть в Чикаго никогда полностью не темнело, было что-то успокаивающее в плавном танце снежинок. Зима обещала быть холодной, и хоть Колин тяготел к северному климату, он все равно задумался, что возможно в этот раз стоит найти работу в другом регионе.
Перемена места казалась заманчивой. Он думал о теплых песках и голубых небесах, местах, где температура колебалась всего на несколько градусов. Мысль казалась приятной, пока он не осознал, что рядом не будет Селены. Колин резко развернулся и впечатал кулак в почтовый ящик. Вспышка боли оказалась яркой, острой и внезапной. Он хотел другого, но это намного лучше его чувств в данный момент.
