Чтобы закончить разговор о тревогах, вызываемых у нас «атомной кухней», коротко отметим ее не совсем безобидное свойство оставлять очень большие количества радиоактивных и, следовательно, весьма опасных для жизни — в самом прямом смысле слова — отходов. Некоторые из этих отходов почти «вечны», если иметь в виду, что углерод-14, например, распадается за 5000 лет, йод-120 — за 20 миллионов лет, а уран-238 — за 2 миллиарда лет, притом только наполовину. Одни прячут эти вечные яды глубоко под землей в заброшенных штреках рудников и шахт. Но есть ли гарантия, что эти подземные галереи при каком-то перемещении пластов земной коры не окажутся вдруг на поверхности и не вынесут туда снова то, что так старательно пряталось? Другие делают бетонные капсулы и опускают их в океан. Но кто может гарантировать, что они выдержат необходимые двадцать миллионов лет, пока бессмертный йод-120 не станет безопасным?
И все же не ненадежность могил для ядерных отходов — самая большая наша беда; изобретательная наука, вероятно, сможет что-то придумать, чтобы обезопасить их. Сложнее обстоит дело с зараженной водой после ее прохождения через «атомную кухню». Эта вода, содержащая в себе порой только «следы» атомного ядра, уходит в реки, из рек в моря. И тут происходит нечто весьма неприятное; как установлено, рыбы, водоросли и планктон словно магнит притягивают и накапливают в себе радиоактивные вещества. Так, радиоактивность водорослей в реке Колумбия (США) оказалась в 5000 раз выше, чем радиоактивность воды, в которой они живут. В реке Клинч (США), зараженной атомным заводом, планктон в 10 тысяч раз более радиоактивен, чем ее вода, а рыбы — в 20—30 тысяч раз. Вот так пресноводные и морские животные и растения становятся действительно опасными для человека, а надежды на использование планктона как белкового резерва и вообще как «пищи будущего» внезапно омрачаются все возрастающим загрязнением океана промышленными отходами и радиоактивными веществами. Попадая через посредство морских продуктов в человеческий организм, радиоактивная «отрава» накапливается в нем и вызывает генетические изменения, которые ведут к вырождению, к раковым и другим заболеваниям.
И вообще зловещий огненный «дух Хиросимы», который как будто был уже загнан в бутылку, стал проявлять способность к различным перевоплощениям. Некоторые из них в самом деле привлекательны своей «кротостью» и полезностью, другие — ужасны. Но все, в конечном счете, зависит от нашего, от человеческого духа, от того, сколь высоким, окажется разум (и мораль) людей, которые держат в своих руках атом, — на уровне ли каменного века или же на высоте современной технической цивилизации. От того — и это отнюдь не в последнюю очередь, — будут ли люди перед лицом страшной угрозы сложа руки наблюдать за «атомными процессами».
Одним из первых, кто заглянул в эту бездну, чтобы не сказать первым, был Джеймс Д. Уотсон — ученый, который в 1953 году впервые установил, каково строение молекул дезоксирибонуклеиновой кислоты, кратко называемой ДНК. До 1953 года было известно, что наследственная «аппаратура» находится в маленьких неотесанных палочках длиной в одну тысячную миллиметра, называемых хромосомами, которые являются неотъемлемой составной частью каждой живой клетки, но внутрь хромосомы никто еще не заглядывал. Джеймс Д. Уотсон сумел это сделать и обнаружил внутри ее молекулу — носительницу наследственных признаков и уточнил ее строение.
А оно оказалось довольно странным. Увеличенная в 8 200 000 раз эта молекула (ДНК), похожа на кусок скрученной веревки толщиной с сигарету. Оказалось, что эта «скрученная» молекула, зажатая внутри хромосомы, достигает, если ее растянуть, около метра в длину и представляет собой нечто смахивающее на винтовую лестницу — деревянную, с двумя опорными балками, к которым прикреплены ее многочисленные ступеньки. И как раз в эти ступеньки вложена в форме химических соединений вся информация ДНК, все то, что делает нас живыми, программа развития клетки и всего организма, начиная с цвета ресниц вплоть до унаследованных особенностей темперамента.
