— Ну, с первым похмельем тебя! — отсалютовал братец чашкой с дымящимся кофе, который сделал себе во время разговора.
— Иди ты…
— И что там, кстати, с Йориком? — решил Святослав не откладывать вопрос, который почему-то его необычайно тревожил — не просто же так Женька наклюкалась вчера хуже некуда, да и наградила Кедра по пьяни весьма нелестными эпитетами.
— Придурок он, твой Йорик.
— Чем не угодил?
— О, ты что… Он крут! Круче только яйца. И вообще, «ложил он на ихние правила», — явно процитировала сводная сестра.
— Чьи правила? — не понял Слава.
— Ихние! Что не ясно-то? Забудь, короче, — отмахнулась она.
Он не смог сдержать смеха.
— Женька, в кого ты такая зануда, а?
— В мать, наверное, — совершенно не разделяя веселье братца, промолвила та. — Она была филологом.
— Так тебе было четыре, когда… — Святослав осёкся.
— Да всё нормально, договаривай, — снова отмахнулась Женя. — Я её не помню совсем… Гены, наверное.
— Ну, тогда это многое объясняет…
Когда Женя, приняв душ и приведя себя в божеский вид, снова спустилась на первый этаж, Славы там уже не было. Он явно был у себя — из комнаты сводного брата доносилась музыка, что-то «тяжёлое» — рок или метал, она плохо разбиралась в этих музыкальных стилях. Аппетита совсем не было, хотя пустой желудок продолжали крутить неприятные спазмы. Она так и не заставила себя съесть что-нибудь, только пила и пила воду. Да чтоб она ещё раз так накачалась! Стыдно было вспоминать своё вчерашнее состояние, даже те обрывки, что её память сохранила. А Женька помнила, как Светик помогал ей на улице, как таскал на руках её безвольную тушку… Это ж сколько теперь надо будет терпеть зловредные шуточки по этому поводу?
На экране телефона высвечивалась пара пропущенных от Лары и один — от Маринки. Мачехе Женя решила позвонить сама, насколько смогла бодренько отчиталась, заверив, что «в Багдаде всё спокойно», поинтересовалась, как родители добрались и разместились, передала привет отцу. С предательницей-подругой же разговаривать желания не было совсем.
Остаток дня Женя провалялась на диване, тупо таращась в «ящик», бесцельно перещёлкивая каналы и не оставаясь подолгу ни на одном из них, и кутаясь во всё тот же плед, который так и не отдала братцу. От пледа на грани ощутимости пахло Светиком — чем-то свежим и немного терпким, то ли парфюмом, то ли отголосками аромата его геля для душа, и девушка поймала себя на мысли, что постоянно принюхивается, раз за разом желая снова уловить этот запах. А может, это глюки, и ей кажется? Да нет… вот же он… тот самый аромат, что она почувствовала вчера, когда Святослав тащил её в дом…
Ближе к вечеру Слава вылез из своей берлоги и тоже спустился вниз.
— Ну что, алкоголик, ты как?
— Могло быть и лучше, — пропустила Женя издёвку мимо ушей.
— Ела?
— Не-а.
— А надо бы.
Он опять развёл бурную деятельность на кухне, впрочем, не переставая ворчать, что не нанимался к Женьке нянькой.
— Достал, Светик! Ещё меня занудой обзываешь, — сказала Женька, садясь за стол.
— Ох и нарываешься ты, Жендос, — выделил он интонацией её имя.
Ну да, всё верно, он снова назвал её ненавистным прозвищем только после того, как она сама обозвала его. Чёрт! Надо следить за языком!
— Ладно, прости, — без боя сдалась Женька. — Оно как-то само собой получается.
— Будешь должна, — Святослав плюхнул перед ней глубокую тарелку с заваренной кипятком овсянкой быстрого приготовления.
— Сам бутерброды ешь, а мне эту гадость? — возмутилась Женя.
— Жуй-жуй. Ещё спасибо скажешь.
И самое противное, что он был прав — склизкая кашка сейчас была самое то для её ещё не пришедшего в себя после вчерашних подвигов желудка. Евгения нехотя стала ковыряться ложкой в тарелке, краем глаза наблюдая за сводным братом. Тот схватил пульт от телевизора и стал переключать каналы, отпивая из своей чашки чай.
И с чего вдруг такая забота? Её вроде и радовало, но одновременно и коробило внимание Славы, его внезапно проснувшаяся заботливость. Не по себе было от этой опеки, и это ещё мягко сказано! Вон, даже кашу заварил… Да ещё и порядок сам навёл, видя, как ей хреново, даже слова не сказал.
И вдруг её осенило:
— Слушай, а как же твой фестиваль?!
Он молчал. Женька уже думала, что Слава и вовсе проигнорирует вопрос, и не ответит на него. Хотя, может, она что-то напутала?.. Нет, всё точно — она прекрасно помнила дату, стоявшую на билете, который она нашла в комнате братца, и даже время. Это было сегодняшнее число. Восемь утра. Неужели…
— А сама как думаешь? — вопреки обыкновению Слава не отшутился, а произнёс это серьёзным тоном, даже грубовато.
Женя неопределённо дёрнула плечом, хотя, конечно же, у неё были догадки о причине. Сводный брат тем временем продолжал пялиться в телик, но она была уверена, что её движение он увидел.
