Святослав. Слава. Дурацкое имя. Да он и сам его особо не жаловал, не раз картинно вопрошая мать, что её заставило так обозвать своего единственного отпрыска. На что та всегда неопределённо отвечала, что он в курсе, почему его зовут именно так, и в шутку предлагала сменить имя, как только братец станет совершеннолетним. Наверняка назвали в честь какого-нибудь дедушки… Женя не особенно интересовалась родственными связями сводного брата. Знакома ей была только сколько-то-там-юродная сестра Лары, компанию которой пару раз в год им стабильно приходилось терпеть. Та самая тётя Наташа, которой их пугали родители перед отъездом. Странноватая и гиперзаботливая женщина, не особенно любимая племянниками. Ну, да чёрт с ней…
Волновало Женьку сейчас совсем другое. Она вдруг поняла, что стала совершенно по-другому относиться к Славе. Причём, это её отношение поменялось за последние дни столько раз, что голова шла кругом. На смену раздражению, даже в какой-то степени неприязни, граничившей с ненавистью, пришло понимание, даже уважение — ей нравилась позиция сводного брата по отношению к учёбе, нравились его рассуждения о будущем и стремление к поставленным целям. Она осознала, что он далеко не пустоголовый лоботряс, ведомый чужим мнением, как многие парни его возраста, хоть и умело прикидывается «своим» среди них.
Сначала она будто смирилась с присутствием Святослава в своей жизни. Потом вдруг поняла, что ей очень нравится его компания, их постоянные шутливые словесные перепалки. Захотелось не просто временного примирения в связи с необходимостью показать родителям наладившиеся отношения, захотелось, чтобы отношения оставались такими же и дальше…
А сейчас, в данную минуту, Женя внезапно для самой себя осознала, что она ждёт момента, когда Слава выйдет из комнаты, чтобы якобы невзначай тоже покинуть свою, спуститься на первый этаж. Пить вместе чай, смотреть телик, болтать. Слушать его рассуждения о какой-нибудь очередной фигне, вроде игры на ПК, фильма или музыкальной группы, вставляя между делом свои ехидные замечания. Ей было хорошо рядом со Славой, комфортно и интересно, и скучно без него — это стало своеобразным открытием для Евгении. И она решила не пытаться обманываться, уверяя саму себя в обратном, хотя какая-то часть подсознания всё ещё вопила, что это же тот самый Светик-семицветик! Вопила и крутила пальцем у виска.
А ещё… ещё он был очень привлекательным молодым человеком! С этим не поспоришь. Просто раньше Женя не присматривалась к Святославу с этой позиции — он же был её ненавистным задирой-братцем! Да и, положа руку на сердце, уступал внешними данными тому же голубоглазому красавчику Кедрову, на которого она запала, как последняя идиотка. И не замечала в тени Йорика Славу, а сейчас будто посмотрела на него новым взглядом. Высокий, широкоплечий, спортивный, хорошо сложенный. С вечным беспорядком тёмных волос, хитрым прищуром глаз и обаятельной улыбкой. И даже кубики пресса имелись… Женька вдруг вспомнила инцидент с полотенцем в комнате братца и непроизвольно хихикнула… Нет, она правда не успела разглядеть ничего «криминального» — всё это длилось какие-то секунды. Но сам факт… Пикантность момента, конечно, зашкаливала.
Провалявшись в спальне ещё полчаса, полистав через смартфон профиль Святослава во «Вконтакте» — ничего особенного и ничего личного, одни картинки с приколами да музыка, даже на аватарке не фото, а какой-то графический рисунок перекачанного парня в татухах, она решила, что ей плевать на случившийся внутренний диссонанс. Ей было скучно, и хотелось общения, погода за окном и ничегонеделание наводили тоску, а впадать в апатию не входило в её планы.
Женька отбросила в сторону книгу, поднялась с кровати, критически оглядела себя в зеркале, но решила, что переодеваться — это уже слишком. Но в последний момент всё-таки передумала, и сменила растянутую домашнюю футболку на другую, из новых. Переделала растрепавшийся пучок высоко на голове — больше никаких кос, это она уяснила, но ходить по дому с распущенными волосами всё-таки было неудобно и непрактично. Воспользовалась дезодорантом и бальзамом для губ с ягодным вкусом.
И, сама не зная, что скажет братцу, решительно направилась в сторону его комнаты.
14
— Эй, ты чего в потёмках сидишь, — ввалилась она к Святославу после короткого, чисто символического стука в дверь.
На улице ещё не стемнело, но тяжёлые тучи скрывали солнце, а шторы на окнах в спальне братца были наполовину задёрнуты. Сам он сидел за письменным столом, который ярко освещала настольная лампа на длинном сгибающемся в нескольких местах кронштейне, и что-то увлечённо корябал карандашом на бумаге.
Женька нагло продефилировала мимо Славы, кинув беглый взгляд на творческий беспорядок на его столе — ворох каких-то бумаг, рисунков, несколько карандашей и ластиков, и подошла к окну, решив отдёрнуть шторы и впустить немного дневного света.
— Что надо?
