— Можно, но сначала ткань нужно протравить таннином, а затем рвотным камнем. Иначе краска не зафиксируется, а цвет будет ненасыщенный и блеклый, — объяснил я особенность получившегося красителя. — Всё-таки лучше её использовать для шёлка или шерсти.
На следующее утро, как только на двор купчихи въехали сани с поваренной солью, мы с дядей устроились в бане и принялись поочерёдно готовить новый краситель. К обустройству своего рабочего места мы с Петром Исааковичем подошли основательно, а потому попросили, чтобы в баню притащили пару тюфяков — моему артефакту без разницы сидишь ты с ним или лежишь. Я так и вовсе собирался выспаться, пока из подсоленной воды будет вырабатываться мовеин.
Сама Екатерина Матвеевна отправилась выкупать вожделенный шёлк и скупать по всей Москве корень красильной марены.
Если получить красивый шармез было инициативой Минаевой, то оставить московский рынок без марены была лично моя идея.
Во-первых, нужна была хоть какая-то легенда для появления нового красителя. Поэтому мы с дядей запланировали небольшую часть корней растений накрошить, выварить вместе сеном и овсом, а затем подкрасить получившуюся бурду пурпурной краской и вывалить за баней на снег, чтобы все любопытные копались в отходах и пытались понять, откуда у купчихи новый краситель.
Ну и, во-вторых, дефицит марены и новый цвет в палитре тканей поднимет её стоимость и позволит Минаевой в дальнейшем перепродать корень по цене вдвое, а то и втрое дороже закупочной.
Причём здесь купчиха, если деньги и идея мои? Так дворянский этикет, мать его, и не позволяет дворянину заниматься спекуляциями. Никто не осудит дворянина, если он продаёт товар собственного производства, а вот заниматься перепродажей благородному сословию хоть прямо не запрещено, но среди окружения уже считается моветоном. В глаза, может ничего не скажут, но за спиной шушукаться будут. А оно мне надо?
— Это и есть предлагаемый тобой способ обогащения? — кивнул на готовый к отправке мешок с красителем, валяющийся на тюфяке Пётр Исаакович. — Век бы так наживался. Лежишь себе, а краска сама сыпется, только и успевай ведра с водой менять.
— А жрать, и извини за выражение, срать, ты тоже около мешка с краской будешь? — хмыкнул я, поправив под головой подушку. — Твоя забота не краску добывать, а найти людей, которые готовы этим делом заниматься. Ты же прекрасно знаешь, как у меня дело с химией в Велье поставлено. Вот и тебе нужно этого добиться, чтобы не сидеть сиднем целыми днями у воды, как рыбак в уловистый день. Я ведь не зря землю у Яузы купил, а чтобы завести на участок трубу, и над ней поставить небольшой цех, в котором наёмные работники в тепле и сухости выцеживали бы из воды нужные ингредиенты.
— Я так понимаю, что крупный цех для этого дела и не нужен, — заметил дядя. — А что с остальной землёй делать намереваешься? Всё-таки двадцать десятин, да ещё и в черте Москвы — это не шутка.
— Не забывай про склады. Да и цех не один понадобится, а несколько, — сладко потянулся я на тюфяке. — А как с остальной землёй быть, не решил пока, но скорее всего, построю несколько доходных домов. Нужно же где-то будет жить работникам, которых ты наймёшь. У меня сейчас в столице дом строится по проекту моей сестры и её хахаля — мне пока нравится. Опять же школу для детей работников не помешает построить. Ну и вам с Екатериной Матвеевной расширить жилплощадь не помешает. Ты бы выбрал время, прогулялся до участка, да место красивое под свой будущий особняк подыскал.
Неторопливую беседу прервала хозяйка дома, заявившаяся по нашу душу с ещё сырым отрезом шёлка пурпурного цвета.
— Как вам? — распустила Екатерина Матвеевна ткань до самого пола. — Красота-то какая. Завтра же в свою лавку в Китай-городе свезу, да на самое видное место вывешу.
— Я бы не стал торопиться с продажей крашенного шармеза, — под удивлённый взгляд купчихи подал я голос, вставая с лавки, которую застелив тюфяком, приспособил под кровать. — Я на днях на приём к Вдовствующей Императрице поеду, и готов образец шёлка ей презентовать. Думаю, что цвет и стойкость краски придётся Марии Фёдоровне по душе и в этом случае цена на ткань взлетит до небес. Так что придержите её продажу на недельку. А может и так статься, что Императорский дом у Вас её всю под корень скупит.
— Александр Сергеевич, вы же недавно были во дворце у Императрицы-матушки, — заметила Минаева. — И вот снова ждёте визита к ней.
— Ну а кому сейчас легко? — наиграно тяжело вздохнул я. — Есть у меня перед Её Величеством некоторые обязательства.
Не рассказывать же мне Екатерине Матвеевне, что с каждой сделки выплачиваю Марии Фёдоровне определённый процент. Да и пусть её, мне не жалко. Если мои взносы идут на образование и здравоохранение, то я совсем не против подобных отчислений.
Всегда бы были на Руси такие правители, так и денег не жалко.
Интерлюдия:
