— Ну, слава Богу, хоть одной заботой меньше станет, — послышался облегчённый вздох Селивёрстова. — Если семья большая, то и дети, стало быть, есть? В школу их пристроить?
— Там бы и главу семьи не мешало бы за парту посадить, — усмехнулся я, вспомнив о том, что мой будущий топ-менедежер безграмотен. — Но про детей ты правильно сказал — этих в школу обязательно определить нужно. Ты уж извини, Никифор Иннокентьевич, что так сильно тебя заботами нагружаю, но сам понимаешь, что дельные работники нам нужны, а глава семьи, что я приобрёл, в текстильном деле хорошо разбирается.
Чтобы у Селивёрстова не поехала крыша от новостей, я не стал говорить ему, что семья Морозовых это не единственное моё приобретение в Московской губернии. Как заверил меня стряпчий, на днях количество моих людей пополнится ещё одной небольшой семейкой — майор Щукин, владелец подмосковной деревни Духанино, любезно согласился уступить мне всего за триста рублей отца и сына Ветлуевых.
Не скажу, что история семьи Ветлуевых стара как мир, но не такая уж и редкость, а особенно в Московской губернии, где крепостные в большинстве своём платят оброк, а не отрабатывают барщину, как это принято в губерниях с плодородной землёй и развитым сельским хозяйством.
Вот и Григорий Семёнович Ветлуев, а затем и его сын подались в Златоглавую в поисках заработка, да пристроились в одной часовой мастерской на Мясницкой. До двенадцатого года дело шло хорошо и отец с сыном неплохо себя чувствовали в Москве, и даже имели какие-то должности в мастерской, каждый год, выплачивая оброк помещику. Только вот с Наполеоном в страну пришла не только война, но и поток эмигрантов. Благодаря этому количество часовщиков увеличилось, а заработок Ветлуевых начал падать и настал момент, когда они не смогли выплатить оброк. Ну а так как дела у майора Щукина идут ни шатко, ни валко, он, чтобы не платить в казну подать за не приносящих прибыль крестьян, решил их продать.
Зачем мне часовщики? Пока точно не знаю, но есть у меня задумка наладить выпуск швейных машинок.
— Как же вам дворянского звания не хватает, — подосадовал я Екатерине Матвеевне, — Вот бы мы с вами развернулись.
— Так не успел мой муж. Чин он получил прямо перед холерой, а оттуда уже не вернулся. Если бы не это — быть бы мне дворянкой, пусть и не потомственной, — с заметным сожалением заметила Минаева.
Упс-с…
— А расскажите-ка мне всё подробней, начиная прямо с этого места… — чуть ли не встал я в охотничью стойку, как собака, почуявшая след.
Говоря коротко, моя афера, которую я изначально задумывал чисто ради развлечения и небольшой спекуляции, итоги которой должны были упасть на счета ещё не совсем созданной семьи, ушла за свой инвестиционный горизонт, бурно и беспощадно преодолевая все ранее намеченные границы.
Не, понятно, что по своему размаху и беспредельности моя афера бледна, если в качестве примера взять аферу того же Мавроди и его «МММ», которая бурей ворвалась в жизнь граждан одной, отдельно взятой страны. Так у меня и нет таких задач. Всего лишь хочется наказать особо ушлых московских купцов, отучая их шпионить, и подготовить рынок тканей к нашествию новых красителей.
Свою шутку я заранее продумал в деталях и со вкусом, как только у нас появился пурпурный краситель.
А смысл моей шутки до ушлых московских купцов, многие из которых попытались заслать шпионов к Минаевой, дойдёт до них далеко не сразу. Зато когда поймут, то станут уважать тандем купчихи и князя Ганнибала сообразив, в чём соль. Москва в таких делах толк понимает.
Впрочем, стоит объяснить, откуда и что взялось.
Пурпурный шамрез был с восторгом принят при дворе Её Величества. Там даже такие аналогии проводились, как пурпурные ткани Римской Империи, где вес шёлка в этом цвете шёл по цене золота.*
*
После первого же бала, где лишь одна Императрица блистала в платье из пурпурного шёлка, а её фрейлины были отмечены всего лишь такими же нашейными косынками, у москвичей сорвало крышу.
Пурпурный шамрез хотели все, но был он лишь в лавке Минаевой. Дорого. Правильней сказать — сказочно дорого! И его покупали! В десять раз дороже той цены, которую стоила эта же неокрашенная ткань.
И всё бы ничего, но купчихе пришлось завести сначала второго, а потом и третьего приказчика в её лавку, так как один уже не успевал управляться.
