Из сумки я достал газету и платок из шамреза, окрашенного в пурпурный цвет.
— Такие платки фрейлины Её Величества посчитали за честь надеть, а я тебя им награждаю, чтобы ты поняла свою роль и место в моём доме, — вручил я подарок Акулине, целомудренно чмокнув её в щёчку, — Газету тоже дарю. Там про это написано. Потом детям и внукам показывать будешь.
Ох, как она вспыхнула…
— Так вы отдыхать-то собираетесь? — выдавила моя ключница, прижимая платок к груди.
— Пожалуй, да. Вели баньку истопить. Что-то я всерьёз переработал в последние дни.
— И баньку истопят, и троих белобрысых пришлю, чтобы стол накрыли, — с пониманием кивнула ключница, прежде чем скрыться за дверьми.
Так-то, да. Напряжённые деньки выдались, и пожар этот, непонятный. Отставники всё облазили, но не нашли на площадке, где хранился обапол, материальные следы какого-то умышленного поджога.
Вот и гадай теперь, то ли оно от искры загорелось, так как печь сушилки недалеко, а ветерок в тот вечер был изрядный, то ли кто-то магией мне доски поджог. Причём крайне аккуратно, не оставляя следов.
Должен честно сказать — последнее крайне неприятно и вполне может нарушить многие мои планы.
Ради создания развитого жилищного фонда я решился на строительство каркасных домов, но вывернув его под местные реалии.
У меня реально строители сначала начинают строить каркас на плите из остеклованного песка, где уже выставлены несущие. И нет, утеплённые плиты они не монтируют, просто каркас — решётку начинают забивать одноразмерными плитами утеплителя сразу же, как только его закроет слой наружный бакелитовой фанеры.
Да, я не стал мудрствовать. За основу взял решётку одинакового размера, если французские меры длины, принятые в 1795 году не врут, то метр двадцать на метр двадцать, и подогнал все размеры под этот стандарт. У меня и плиты утеплителя такие, и рамы, и двери, разве что они в высоту в два раза больше. Зато как всё просто вышло, и шаблон длины — один общий для всех и выверенный, удалось создать за полдня.
Да, пока каркасники, с пеноизолом, который я получаю всё из той же карбамидной смолы, смешивая её с Воздухом с помощью трубчатого кольца с полудюжиной мелких отверстий. В качестве отвердителя — фосфорная кислота. Тот самый посторонний продукт, который у меня нашёлся, когда я занялся этим видом удобрений.
Чую — век безотходного производства настанет очень скоро. По крайней мере у меня в Велье.
— Ваше Сиятельство, там сланцы привезли, аж десять возов. Их Благородие Селивёрстов полураздетым бегом примчался, чтобы спросить, где их выгружать? — доложил мне слуга.
— За дровяным складом. Там сарай под них готов, — зевнул я в ответ и лишь поморщился.
Пусть и по моему желанию, но новая забота приехала.
Так. Чего мне там не хватало? Кровельного материала и топлива? Считай, прибыло.
Сланцевый битум можно на рубероид пустить, а уж хорошему топливу применение всегда найдётся.
К чему приведёт увеличение объёма тканей в деревне? Казалось бы, ответ лежит на поверхности — если доступность ткани возрастает, это должно стимулировать швейное дело. Однако, если швея в состоянии за день пошить всего лишь условную пару наволочек, то хоть засыпь её тканью, а на третью у неё не хватит ни рук, ни сил, ни времени. В результате складывается парадоксальная ситуация и выясняется, что лишняя ткань в деревне вроде, как и не нужна никому.
Примерно об этом меня предупреждал Виктор Иванович ещё в Москве и, можно сказать, заставил задуматься о создании швейной машинки. К счастью, мне удалось выкупить и переправить в Велье двух часовщиков, которым я и собирался поручить изготовление машинок.
Для проживания семейке Ветлуевых выделили пустующий дом в деревеньке Алфёрково, что расположилась менее чем в трёх верстах от Велье. Что интересно, при выборе места проживания мы с Селивёрстовым руководствовались не близким расположением населенного пункта, а тем, что в деревне из пяти дворов живут одни бабы. Григорий Семёнович с сыном показались мне не глупыми людьми, так что надеюсь, они разберутся, как можно обратить в свою пользу проживание в своеобразном гареме.
Несмотря на скепсис и возражения Ларисы, первым делом я поручил Ветлуевым создать швейную машинку — степлер, для изготовления которой разрешил часовщикам обращаться в кузницу за помощью и материалами. Получилось так себе.
Нет, к Ветлуевым у меня не было никаких претензий — они сделали то, что я просил по моим же чертежам. Просто выяснилось, что степлером можно строчить только одежду для огородных пугал, да и то шов расползается, стоит только дёрнуть за кончик нитки.
— Я ведь предупреждала, что эта детская игрушка только однониточным так называемым «мешочным» стежком шьёт. Но кто же будет слушать девушку, — ворчала Лариса, после того, как увидела образцы швов. — У вас есть металл и люди, умеющие с ним работать, а вы пытаетесь создать китайскую игрушку. Исаак Зингер свою машинку в сарае за одиннадцать дней сделал, неужели вы, имея чертежи не в состоянии повторить его разработку?
