— Так нам провиантский паёк положен. Мы же на службе. Вот в прошлом месяце картошку в него добавили. Правда по полпуда всего.
— Вкусная?
— Если на сливочном масле пожарить, то не хуже блинов будет, — подобрал Иван Никифорович подходящее сравнение, — И как поговаривают, для нашего, мужского дела, она дюже полезна. Но хороша, чего уж там, нажориста, особенно если с мясцом потушить в чугунке.
— Вон там куст стоит одинокий, чуток правее от него держи, — убрал Максим компас во внутренний карман, и они продолжили операцию по осушению обширных болот, числящихся в неудобьях.
Интересная штука этот компас. Когда приехавший в Велье часовщик наделал их почти под сотню, Его Сиятельство сам очень кратко и доходчиво всех обучил, как этот прибор можно использовать вместе с картой.
Оттого сейчас и думать не нужно. Стоит лишь отъехать шагов на сто от предыдущей канавы, а дальше всё просто — копай себе чётко с востока на запад.
Максим лишь вздохнул, уже без особой радости наблюдая, как канавы его работы расчерчивают болото параллельными линиями.
Магия магией, а его Алёнка скоро наверняка заскучает. Вроде и простая девчонка и нет в ней ничего необычного, а зацепила — сил нет. А тут ещё дни такие пошли. Вчера, так после полудня словно весной первый раз пахнуло. Уже немного до неё осталось. Ещё полмесяца или чуть больше, и уже вовсю потекут первые ручьи, а дальше на реке Великой ледоход начнётся. Все побегут смотреть, и он с ней сходит. Обязательно сходит.
Кто сказал, что пилотам не страшна болтанка и их не тошнит? Ага, как бы ни так. Мой вестибулярный аппарат точно такой же, как и у любого нелетающего человека. Порой в полёте живот так крутит, что хочется лечь прямо в кресле, свернувшись в клубок, и слушать внутренний голос, который молит: Господи, ну быстрей бы уже твёрдая земля.
Нет, когда я сам пилотирую, то тут уже не до вестибулярных возмущений — работа сама прогоняет их. Но стоит отдать управление сидящему рядом курсанту или тем же Павлу Исааковичу с Варварой Тихоновной, как тошнота подступает к горлу. До извержений, слава Богу, не доходило, но на грани бывало и не раз.
Дело вовсе не в криворуких пилотах, а в восходящих и нисходящих потоках воздуха — именно они швыряют в небе маленький лёгкий самолётик, словно щепку штормящее море. И это зимой, при почти отсутствующей конвекции. А что будет летом, когда над разными участками земли тёплый воздух будет подниматься с разной скоростью?
С чего бы я про столь неромантичные вещи вспомнил? Так мне же аурум нужен, а он в колодцах, которые раскиданы по всей моей земле. Вот мы и летаем в поисках ещё неучтённых источников вместе с Афанасием, а его полощет, словно из пожарного шланга. Скукожился, бедолага, на заднем сидении. Позеленел, словно Шрек из одноимённого мультфильма, и уже третий полиэтиленовый пакет с бывшим своим завтраком из кабины выкинул.
К чести Афони, направление на колодцы он тоже задавал, и мы их даже с десяток на план-карту нанесли, но большую часть времени мой пассажир всё же боролся с тошнотой и с самим собой.
— Летим домой, Афанасий, — попытался успокоить я мужичка после почти часового полёта. — Десять новых источников — хороший результат.
— Чего ты орёшь, Александр Сергеевич? — осадил меня Сергей, сидевший на правом сидении. — Не слышит он тебя. У него уши заложило, потому что ты его продуваться не научил. Боюсь, он с тобой теперь нескоро ещё раз решится полететь.
Пожалуй, тульпа прав. После сегодняшнего полёта Афоню от вида самолёта будет корёжить не меньше, чем от близко расположенного мощного колодца.
Впрочем, прежде чем Афанасийий выскажет всё, что он думает об авиации, нужно ещё сесть, а это с некоторых пор на озере Велье стало проблематично. Дело в том, что мой авиапарк увеличился до пяти бортов, а число пилотов, считая меня, стало равно шести.
Так уж получилось, что стоило только Павлу Исааковичу твёрдо освоить теорию и практику пилотирования, как он подтянул своего адъютанта и с моего благословления сам начал учить того управлению самолётом. После этого прибыли студенты, двое из которых выбрали для дипломной работы темы связанные с авиацией. Если быть точнее, то оба студиозуса решили посвятить себя авиастроению. А как можно писать диплом о самолётах, ни разу не побывав в небе, да ещё желательно в роли пилота? В общем, пришлось дяде брать на себя формирование нашего пока ещё небольшого авиаотряда и подготовку будущих пилотов. Ну и Варвара Тихоновна порой подменяла мужа, читая лекции студентам о теории пилотажа, которые я для неё и дяди написал под-диктовку Сергея. Не то, чтобы я сам ничего не знал, но при попытках изложить свои навыки на бумаге я всегда сбивался с пятого на десятое, а у тульпы эти знания были более систематизированы.
