Если быть более точным, мне предстояло перевезти в Дерпт для проведения экспертизы и последующего обмена двести пятьдесят алюминиевых слитков объёмом по три литра каждый. Для наглядности можно представить, что слиток алюминия весом в полпуда по размеру сопоставим с полуторным кирпичом.
Ещё год тому назад для транспортировки такого объёма груза я бы снарядил обоз из восьми подвод и отправил его под охраной моих ветеранов в Дерпт.
Принимая во внимание, что в летний период караван способен преодолеть около пятидесяти вёрст за световой день, можно предположить, что за пять дней металл, отправленный из Велье, достиг бы пункта назначения.
Однако здесь следует учесть ключевой фактор — сезон, когда каждая лошадь на счету, а мужских рабочих рук, как всегда, не хватает. Идти на такие жертвы я был не готов и потому загрузил основную массу алюминия в транспортный самолёт, а остатки раскидал по четырём гидропланам, которые будут меня сопровождать.
— Саша, а зачем нам такой эскорт? — кинул взгляд Павел Исаакович на взлетевшие вслед за нами самолёты, в которых помимо металла находились ещё и мои ветераны, вооруженные до зубов. — С твоим облегчающим артефактом мы вполне могли и сами весь груз на борт взять.
— Князь, у нас алюминия более чем на два десятка миллионов. Скажи мне, как военный, сколько солдат сопровождало бы груз такой ценности, если бы его транспортировали по суше?
— Пару батальонов, пожалуй, отрядили, — почти не задумываясь, ответил дядя. — Хотя нет. Для перевозки таких ценностей минимум полк требуется.
— А теперь представь, что мы с тобой только вдвоём прилетели в Дерпт. Как ты считаешь, что о нас подумает принимающая сторона?
— Хм. Об этом я как-то не подумал. Если б мы прилетели вдвоём с таким грузом, встречающие могли бы решить, что это слишком легкомысленно или даже подозрительно. Без соответствующего сопровождения такое богатство выглядит, как провокация или слабость. Но всё равно… — дядя задумчиво посмотрел на горизонт, где самолёты сопровождения держали стройную формацию. — Двадцать миллионов… У меня такие цифры в голове не укладываются.
— Именно поэтому я не хочу рисковать, — спокойно ответил я. — Мы живём в мире, где доверие проверяется не словами, а действиями. Наше сопровождение — это не столько защита от возможных напастей, сколько демонстрация серьёзности намерений. Принимающие груз должны понимать: мы ценим этот металл не меньше их.
Павел Исаакович кивнул, соглашаясь:
— Значит, эти парни в самолётах — не просто охрана, а ещё и символ нашей силы и надёжности. Хороший подход, князь. Хотя… — Он усмехнулся. — Иногда мне кажется, что ты слишком много времени проводишь, обдумывая все эти шаги. Не устал ещё?
— Дядя Паша, когда играешь в шахматы, где каждый ход может стоить целого состояния, усталость становится второстепенной, — философски заметил я. — К тому же, если сегодня мы покажем свою силу и готовность защищать интересы, завтра сможем позволить себе быть более расслабленными. Тактика ради стратегии.
Павел Исаакович присвистнул:
— Ох уж этот твой юношеский максимализм! Ладно, пусть летят наши «ангелы-хранители». Только учти: если они начнут показушничать перед местными, я лично займусь их воспитанием.
— Уверен, что у ветеранов есть чувство меры. Они, как и ты прошли через слишком многое, чтобы терять голову от собственного величия. Тем более что цель у нас общая: доставить груз и сохранить лицо.
Как я и предсказал, появление нашей эскадрильи было по достоинству оценено как представителями Лионского банка, так и профессурой Дерптского университета. Банкиры уважительно покивали, когда около моего транспортника выстроилась дюжина вооружённых солдат в новой полевой форме. Ну а профессора офигели от вида двоих своих студентов, которым я доверил управление самолётами.
— Что скажете о работе своих студиозусов? — кивнув в сторону покачивающегося на волнах транспортника, поинтересовался я у ректора философского факультета, частью которого являлась кафедра физики. — Как вы считаете, конструирование и сопутствующие расчёты такого транспорта, как этот самолёт, потянут на две дипломные работы?
— Но ведь ваши самолёты летают благодаря магии, — завёл профессор песню, знакомую мне ещё по прошлому посещению универа. — Без артефактов эта лодка не полетит.
— Вы не правы, герр профессор, — чуть не в один голос возразили оба моих практиканта. — Если на самолёт установить мощный и в то же время компактный паровой двигатель с винтом Ломоносова, то гидроплан будет летать без всякой магии.
