Агроном безобидно засмеялся. – Ну, ты – шутник, Семён. Хотя, если разобраться, – и правда: вряд ли убежишь… а, может, просто конвоир позарился на часы и ручку-самописку?..
Семён в ответ недоверчиво покачал головой. – Не похоже, чтоб это была задумка конвоира, – он бы сам ни за что не решился; просто, к случаю пришлось… Сам знаешь, такая самодеятельность: без ведома НКВД застрелить вверенного пленного, – вряд ли сошла бы ему с рук. Могли самого хлопнуть за невыполнение задания и самоуправство.
– Так ты считаешь, с ним просто не захотели возиться?
– А что – не так?.. смотри: его одного доставь в Рябовку, потом куда там… – в Филоново? – в Филоново; оттуда – в Сталинград… А в Сталинграде – надо думать, что с ним дальше делать: он же пленный был, – но, в то же время, всю войну в лагере каком-то, ведь, не содержался, – как бы на вольных хлебах, на свободе. Поэтому, скорее всего, решили, что пристрелить – да и все дела, никакой тебе с ним мороки.
Агроном, конечно, все это понимал, но как член партии не мог открыто соглашаться с трактористом по такому щекотливому, с политическим оттенком вопросу, – мало ли чего…
А Михальчук продолжал:
– Ты ж гляди: за… – сколько там?.. – Семен начал считать в уме Филин срок в Гремячем, – за два с лишним года этот итальянский пленный вплотную притерся к нашим людям. Другими словами, наши затюканные колхозники…
– Да, тихо, Семен!.. что ты говоришь?!.. – агроном тревожно закрутил головой, как бы опасаясь, что кто-то их подслушивает. – Нас же с тобой пересажают!..
– Да никто нас уже за эти слова не «пересажает», – зауспокойся, Петрович!.. ты, вот, видишь, и сейчас даже «затюканный», – а времена-то уже другие, слава Богу!.. Еще при Хрущеве-кукурузнике стало попроще… Так, вот, – продолжал Семен, – на чем ты там меня перебил?.. – а!.. – наши колхозники тех времен через Филю могли как-то войти в контакт с западным миром. А любой такой контакт для Советской власти, – Семен понизил голос, перешел на шепот, взял агронома за локоть, и сам подозрительно огляделся вокруг, – как ни крути, приближал бы её к её же неминуемой гибели, – ферштеен?.. – Семен подмигнул одним глазом, и поднял вверх указательный палец. – Ты сам раскинь мозгами: после войны заграничная переписка колхозников из Сталинградской области – с бывшим военнопленным из страны – союзницы Гитлера… потом, Филя же своими глазами видел, докуда коллективизация угробила нашу деревню; он же все это рассказал бы там. И чтоб работавшие за палочки гремяченские колхозники, купавшихся только в пруду, – поехали в капиталистическую Италию отдыхать на Средиземном море?.. Петрович, да кто же этого допустит?.. Этот Филя был заранее обречен, просто он об этом не знал. Он был обречен на погибель ещё тогда, когда был возвращён к жизни этой Феклой… Да и вообще… «товарищи» в те года и в подобных случаях, не хуже меня знаешь, всегда предпочитали перестраховаться – как бы чего не вышло… В конце – концов, Филя был солдатом вражеской армии, который пришел к нам с оружием в руках, – вот тебе и весь сказ!..
– Так… осталось у нас тут чего или нет?.. – агроном заботливо пошарил рукой возле коряги, вытащил недопитую бутылку. – О! – еще грамм по 50 есть… Ну, – давай!.. – выпили. На поляне продолжалось шумное веселье, про них, казалось, даже забыли. – Семен, – продолжил агроном, закусывая, – а что ты там про «Хрущева-кукурузника» говоришь?.. Не одобряешь?..
– Подожди, – дай, – прожую… Да, чего одобрять, – замучил он своей кукурузой, – не помнишь, что ли?.. – с некоторой неприязнью ответил Михальчук, вытираясь тыльной стороной ладони. – Жрать уже людям было нечего, – что, не так?..
– Да, так-то оно – так, – да не совсем… я, так, наоборот, считаю, что Хрущеву за кукурузу в каждом колхозе надо памятники ставить!..
– Ой, – не смеши, Петрович!.. – Семен замотал головой, будто отбивался от назойливых ос.
– Да ты сам немного мозгами покумекай!.. – зашелся агроном. – Привыкли хаять, не думая: «дурак»… «кукуруза за полярным кругом»… Забыли, елки – палки, как до этой самой кукурузы каждую зиму скотина благим матом выла от голода – гнилую солому на корм ей с крыш коровников порой снимали!.. – ты что, не знаешь?.. Он кукурузой Россию от голода спас. Кукуруза дает много качественного зерна, хоть для людей, хоть на фураж, – раз; как техническая культур – два; неприхотливая и урожайность отличная – три; при этом попутно объемная и питательная зеленая масса на корм скоту – четыре!.. Если бы не силос – что бы с нашей скотиной стало?.. Поэтому, тут не Хрущев – дурак, а те, кто его дураком за это называют. Он в этом вопросе делал все правильно!.. – агроном решительно махнул рукой. – Я если за что и осудил был тут Хрущева, так это не за то, что он везде кукурузу внедрял, – а за то, что он её внедрял недостаточно активно, и слишком мало требовал за это с партийцев… Ладно, Семен, – нам, вон, махают уже, – пошли!.. – и агроном с трактористом, собрав остатки трапезы на коряге, пошли воссоединяться с гуляющим коллективом.
