– Ну, не надо, так не надо, – изобразил обиду Серов и пошел к себе в каюту.
Через день вся делегация праздновала день рожденья Хрущева в кают-компании. Серов на начало этого мероприятия не пошел, сказавшись больным. Ему не хотелось слушать все то славословие, которое обычно вываливается на именинника его подчиненными. Он появился в кают-компании, когда гости уже набрались водки под завязку и расползлись по каютам.
Хрущев, увидев Серова, раскинул руки для объятия и, пошатываясь, двинулся навстречу.
– А-а, Ваня, а мне сказали, что ты заболел, – заплетающимся голосом заговорил он.
– Укачало, что-то, Никита Сергеевич, но сейчас, вроде, полегче, – ответил Серов.
– Давай, выпьем, Вань! Садись.
Хрущев взял коньячный бокал и до краев наполнил его водкой.
– Это штрафная, – пояснил он.
– За ваше здоровье, Никита Сергеевич, – Серов поднял бокал и, не отрываясь, его осушил.
– Молодец! Только, что ж ты без подарка, Вань?
– Как это без подарка, Никита Сергеевич? Вот часы швейцарские, золотые.
– Ну, часы…, я думал ты мне корону подаришь.
Серову показалось, что сердце у него ушло в пятки, но он быстро взял себя в руки и, сделав вид, что не понял, сказал:
– Какую корону? Императорскую? Так вроде мы с царизмом в семнадцатом году покончили.
– Не валяй дурака, Ваня. Бельгийскую корону, в которой твоя жинка расхаживает.
– Кто вам сказал? Хотя, кто бы ни сказал – это явный поклеп! Я никогда не видел своей жены в короне!
– Бельгийцы мне и сказали. Посол их. А зачем ему врать?
– Я не знаю, зачем, но обязательно разберусь.
– Вот-вот, Ваня, разберись. Корону надо вернуть.
– Если она у нас в Союзе, я ее обязательно найду и верну. Мы, в конце концов все находим. Мы даже напали на след знаменитой черной тетради Сталина.
– Что за тетрадь? – Хрущев, как мог, попытался придать голосу полное безразличие.
– Ту самую тетрадь, Никита Сергеевич, – веско сказал Серов.
– Ну, дашь мне ее почитать, когда найдешь.
– Обязательно.
– Ну, ладно, Ваня, перебрал я что-то сегодня. Спать пойду.
Проводив Хрущева взглядом, Серов налил себе стопку водки и залпом выпил. После этого он возвратился в свою каюту и дал волю чувствам. Зачем?! Зачем он упомянул про тетрадь? Черт! Видно, водка в голову ударила. Он бы и без этого выкрутился в истории с короной. А так он нажил себе смертельного врага.
На следующий день крейсер «Орджоникидзе» с ювелирной точностью причалил к пирсу в гавани Портсмута, вызвав восторг встречающей публики. Советскую делегацию встретил министр иностранных дел с ротой почетного караула. После взаимных приветствий гостей пересадили на поезд, который подали прямо к подъездным путям порта. Поездом делегацию привезли в Лондон, где ее встретил премьер-министр Энтони Иден.
Булганина попросили сказать несколько слов для английской публики, но он неожиданно для себя растерялся и перевел стрелки на Хрущева. А тот, ничуть не стушевавшись, подошел к микрофону и толкнул речь о дружбе народов и о мире во всем мире. Встречающая толпа взорвалась аплодисментами. Всем стало ясно, кто в советской делегации главный.
Руководство делегации рассадили в Роллс-Ройсы, остальных – в машины попроще и привезли к отелю «Клэридж», в котором под резиденцию советских гостей отвели целый этаж. Первоначально планировалось главе делегации Булганину выделить королевский номер. Но, поняв, что он не играет первую скрипку, поселили его в таком же люксе, как и Хрущева.
Серову достался люкс попроще, но тоже с претензией на роскошь. Оставшись в номере один, он, не спеша, осмотрел все места, где ему могли оставить послание. Вернее, не «могли», а должны были оставить. Он бы так и сделал, будь на их месте. Почему же они так не сделали?
***
Лайонел Крэбб от нечего делать осматривал свое снаряжение: утепленный плавательный комбинезон, очки, кислородные баллоны, дыхательную трубку, надувной жилет с клапаном, пояс с свинцовыми грузами, поясной подсумок для мины, боевой нож. Убедившись, что все в порядке, он начал укладывать водолазные причиндалы обратно по мешкам, и в это время в номер вошел его напарник. В руке он нес саквояж, который сразу же аккуратно поставил на стол. Раздвинув створки саквояжа, он взглянул на Крэбба и сказал:
– Принимай!
Лайонел подошел к столу и заглянул в саквояж. Без всякого сомнения, там лежала магнитная мина с мощным зарядом. Она отличалась от тех мин, что он видел раньше. Сверху у нее стояли какие-то навороты, но на его работу это никак не влияло. Его дело прикрепить мину куда скажут и включить механизм взрывателя.
– Когда и куда мы поедем? – спросил он напарника.
– Не спеши, скоро все узнаешь, – ответил тот.
Неделю назад этот человек приехал к Лайонелу и предложил работу. Человек назвался Джоном Смитом. Уже это показалось Крэббу подозрительным. Зачем скрывать свое настоящее имя, если ты не собираешься делать ничего дурного? И Лайонел поначалу отказался. Но Смит предложил 10 тысяч фунтов за обычную операцию. Не соглашаться было глупо. Крэбб как раз оказался на мели. В финансовом плане, имеется в виду. Он только спросил, что за объект надо взорвать?
