Услышав имя брата, Глеб сильно удивился. С Егором у него всегда были сложные отношения, их последний разговор закончился крупной ссорой, после которой они больше не пересекались. Новость о его визите застала Глеба врасплох.
— Пусть войдёт.
Ирина кивнула и вышла из кабинета. Через несколько секунд дверь снова открылась, и в кабинет вошёл Егор. Его походка была привычно самоуверенной, даже слегка вызывающей.
Егор, не говоря ни слова, медленно обошёл кабинет, оценивая обстановку. Его взгляд скользил по каждой детали интерьера. На лице Егора читалась смесь зависти и злости.
Он небрежно плюхнулся в кресло, которое стояло напротив рабочего стола. Он нагло закинул ногу на стол Глеба, оставив на стопке документов грязный след от своей обуви.
— Ну, здравствуй, братец! — произнёс Егор с ухмылкой, наслаждаясь недовольным лицом Глеба. — Давненько мы с тобой не виделись! Как жизнь?
— Убери ногу со стола, сейчас же. — голос Глеба звучал твердо. Он знал, что брат специально пытается вывести его из себя, но не собирался давать ему такой возможности.
Егор, почувствовав силу в словах брата, усмехнулся, но всё же медленно убрал ногу со стола.
— Так-то лучше, — добавил Глеб.
— А ты совсем не изменился, — сказал Егор насмешливым тоном. — Всё ещё остаёшься занудой, обременённый работой и цифрами. Ты что, не понимаешь, что жизнь не должна выглядеть так серо и уныло? Лучше бы раскладывал у себя на столе красивых сотрудниц.
— А ты, похоже, всё ещё думаешь, что можно приходить на работу и вести себя, как будто ты в баре или клубе? — ответил он. — Если ты заявился сюда просто чтобы напомнить мне о наших разногласиях, то можешь сразу уходить. У меня совсем нет времени на пустую болтовню.
— Я хотел спросить, как там наш дорогой папочка? Надеюсь, ещё жив-здоров? — с ехидной улыбкой спросил Егор, прекрасно зная, что состояние здоровья их отца оставляет желать лучшего. — Надеюсь, он уже успел написать завещание и передать тебе контрольный пакет акций, чтобы мне, его такому нелюбимому сыну, не досталось ничего, кроме дырки от бублика?
Эти слова больно резанули Глеба. Он понимал, что Егор всегда завидовал его успехам и старался любым способом задеть его. Но упоминание об отце было особенно мучительным. Их отец тяжело болел, и этот факт не давал покоя обоим братьям. Глеб боялся потерять своего родного человека. А Егор злился от того, что отец может оставить его без наследства.
— Вместо того, чтобы приходить ко мне и устраивать эти бессмысленные сцены, лучше бы навестил отца, извинился бы перед ним за всё, что натворил и наговорил. — холодно произнес Глеб. — Отец не заслуживает такого отношения. Он много для тебя сделал, несмотря на все твои ошибки.
— Хочешь, чтобы я упал перед ним на колени и просил прощения? Чтобы он наконец признал во мне достойного наследника? Он лишил меня всего! И не заслужил того, чтобы я просил у него прощения.
Глебу хотелось верить, что брат когда-нибудь изменится, но годы шли, а Егор оставался таким же легкомысленным и эгоистичным человеком, каким был всегда.
— Отец всегда был справедлив. Если бы ты не пьянствовал на работе, не крутил бесконечные романы и не бездельничал, а занимался делом, возможно, отец действительно доверил бы тебе должность исполнительного директора. Но вместо этого ты предпочитал тратить своё время впустую, игнорируя обязанности.
— О, конечно! — усмехнулся Егор, явно не собираясь воспринимать критику всерьёз. — Только вот знаешь что? Даже если бы я стал идеальным, он всё равно выбрал бы тебя. Ты всегда был его любимчиком. Потому что ты — его копия. А я… ну, я никогда не подходил под его стандарты.
Глеб знал, что спорить с братом бесполезно, но всё-таки не мог удержаться от ответа.
— Это неправда, — возразил Глеб, сдерживаясь, чтобы не повысить голос. — Даже когда ты оскорбил его и ушел из компании, он всё равно поддержал тебя, помог открыть маркетинговое агентство. А ты до сих пор утверждаешь, что он лишил тебя всего, выставляя себя жертвой, а отца чудовищем и обвиняя его во всех грехах.
— Тебе то легко говорить, — бросил Егор, его лицо исказила гримаса презрения. — Ты уже без пяти минут генеральный директор, осталось лишь дождаться, пока папаша коньки отбросит.
Глеб был больше не в силах терпеть оскорбления и насмешки в адрес отца. Кипя от ярости, он резко поднялся из-за стола и, обойдя его, приблизился к Егору. Он схватил брата за воротник черной толстовки и поднял его с кресла на ноги, так что их лица оказались почти вплотную друг к другу.
— Замолчи! — прорычал Глеб, глядя прямо в глаза своему брату. — Не смей так говорить об отце! Как можно шутить над смертью родного человека и наслаждаться этим? Он дал нам жизнь, воспитывал нас, поддерживал…
Егор попытался освободиться из хватки Глеба, но тот держал крепко.
— Отцепись меня, — процедил Егор.
Глеб не отпускал его, продолжая говорить: