- Диск… диск в его голове. Воспоминания… У тебя нет… улик.
- У меня всё есть, тупая ты тварь! Всё! - крикнул он на меня, разрывая глотку. - Мы покопались у тебя в карманах и нашли парочку чипов. Знаешь, а я отлично провел время. Поехал домой, сел в удобный диван, посадил рядом жену, и мы вместе смотрели, как твоего дружка резали на ремни. Ух, какое зрелище! И будто бы этого мало, я еще услышал твои признания! Ты рассказал Котлярову, признался, что был наемником. Ха-ха! Я раньше сомневался, ты ли это, но теперь я знаю наверняка.
Строганов меня пнул в ногу.
- Но мне не понравилось второе видео, - продолжил он. - Ты даже не трахнул ту шлюху! Мы легко заменим ее лицо на твое. Изменим воспоминания. Говоришь, работал в кино? Значит, знаешь, как легко это делается.
- Фальшивку… - я вдохнул, - легко определить…
- Да, вот только никто не будет этим заморачиваться. Твои дни сочтены, наемник. Знаешь, что будет дальше?
Я промолчал.
- Твой дружок был у банка на контракте. Ему оставалось отработать еще два года. Тебе придется отработать все деньги, которые он не смог принести компании. Плюс проценты со всех возможных премий и сдельных заказов. Придется тебе собирать кибердеки на конвейере лет десять.
Строганов вытащил шланг из потайной бреши в стене, взялся за сопло и прихватил с собой тряпку. Подошел ко мне, вытягивая шланг на всю длину.
- Но это еще не все. Откуда у тебя эти чипы? Ты украл собственность банка, а потом занялся корпоративным шпионажем.
Инспектор положил ветошь мне на лицо, покрутил вентиль, и из сопла потекла струя ледяной воды. Строганов направил шланг на мою грудь, и я взвыл от пронзающей боли. Сквозь мясо и кости в меня будто вонзились тысячи невидимых игл.
- И еще у меня есть твое признание - с записи, где ты мило болтал с той проституткой Светой. Ты пообещал убить менеджера высшего звена. Шпионаж, угрозы убийством… Знаешь, а это вполне тянет на серьезные штрафы. Их ты будешь отрабатывать еще десять лет.
Строганов навел сопло шланга на мое лицо. Ветошь моментально промокла, потяжелела, напитавшись ледяной водой. Я и так весь дрожал от нестерпимого холода, еле дыша, а теперь еще и не мог дышать. Пытался вдохнуть, но в ноздри затекли тонкие струйки воды. Я запаниковал, забил ногами, попытался порвать эластичные наручники - бестолку.
- Плюс штрафы за превышение скорости на служебном авто, плюс ты ранил моих людей, и теперь нужно возмещать траты на их лечение. Да, Андриевский… Ты встрял. В долговом лагере ты будешь сидеть до конца жизни.
Строганов снял тряпку с моего лица. Сквозь водную преграду я заметил его темный силуэт, спиной закрывающий лампу.
- Но я не думаю, что ты доживешь до старости. Как думаешь, много в лагере людей, которых ты туда упек?
***
Автобус остановился, и вооруженная охрана попросила выйти должников наружу. Я выпрыгнул на асфальт, и тут же уткнулся в спину стоящего впереди.
- Э, аккуратней, придурок! - обернулся ко мне незнакомец. Как я, он тоже был связан по рукам сверхпрочным жгутом.
К нам подошел стражник в экзоскелете. Он держал в массивных механических руках копье, но вместо заостренного наконечника я увидел сияющий голубоватым свечением шокер.
- А ну заткнулись оба, быстро! - пригрозил он и направил на нас искрящийся электрошоковый наконечник. Маска искажала его голос.
Конвоиры повели нас вперед по тротуару. Мы топтались по лужам и рыхлому снегу, выпавшему за ночь. Сквозь серые облака виднелись мутные очертания солнечного диска. Внутренние часы показывали мне десять утра - больше ничего на интерфейсе я не видел из-за блокирующего чипа в разъеме на шее.
Я видел впереди заводские комплексы и высокие казармы с рекламными постерами на бетонных стенах. Долговой лагерь. Много про него слышал, но еще ни разу тут не был. Меня не стали сажать в частную банковскую тюрьму - юристы “ВСБ” без лишних заморочек повесили на меня кучу долгов, выдуманных Строгановым, и сразу же направили отрабатывать их.
Внутри корпораций были свои законы и свои суды, в которые государство не вмешивалось. Я был чист перед российским обществом, претензии ко мне были только со стороны банка. Да, по бумагам я убил человека, и дело должны были передать в следственный комитет Новой Москвы. Но убитый подписал контракт, по которому вверял пять лет своей жизни “Всероссийскому Сберегательному Банку”, а значит, я убил живую собственность корпорации. В первую очередь он был пеоном банка, а уже потом - гражданином Российской Федерации. Будет смешно, если я буду тридцать лет отрабатывать долги банку, а по выходу из долговой тюрьмы меня посадят в государственную колонию еще на десять лет за убийство.
Хотя, нет. Это будет не смешно.
