Удивительно, но приняв на себя вину, я ощутил душевное спокойствие. Исчезло смятение. Я всегда просто шел по течению, делал то, что умел, не пытаясь обрести мирную профессию. Убивал, калечил, грабил и уверял себя, что в этом нет ничего постыдного. Я уже давно оторвался от реальности и перестал ощущать почву под ногами. Моя жизнь превратилась в длинный ночной кошмар, в котором я добровольно пребывал, скрываясь от самого себя.
И вот, события последних дней пробудили во мне совесть и ярость. Я впервые за долгие годы ощутил жажду к жизни. Паника постепенно спадала, пока полностью не растворилась в глубине сознания. Я почувствовал новые силы.
Чего бы мне это не стоило, но я должен пытаться доказать свою невиновность или сбежать. Моя семья нуждалась во мне. Да, я заслуживал сурового наказания, но мои близкие ни в чем не виноваты.
Я встал с пола, прислонился к стене и сконцентрировался на своих мыслях. Белый шум отступил, стал тише. Я ждал, пока дверь не открылась, и в карцер не проник свет ламп, ослепивший меня.
***
- Добро пожаловать, - сказал охранник, приведя меня в цех по производству кибердек.
Меня поставили на конвейерную ленту в ряд точно таких же должников в серых робах с массивными ошейниками под подбородком. Такой же ошейник застегнули и на мне. Он тихо и равномерно пищал; мигал зеленым цветом индикатор. Как мне объяснил надзиратель, нам отрубили кибердеку, и потому отследить нас через нее не получилось бы. Для этого и нужны ошейники - в них есть устройство слежения. А на случай бунта через него можно пусть заряд тока, чтобы усмирить должников.
Тяжелый ошейник натирал кожу и сдавливал гортань, затрудняя дыхание. Сейчас, когда следить за людьми можно с помощью миниатюрных устройств, такая массивная конструкция была нужна исключительно для унижения человеческого достоинства.
По пути в сборочный цех меня провели по коридору, к которому примыкали комнаты с тестировщиками плат. Я видел их работу сквозь панорамные стекла, через которые за ними наблюдали надзиратели.
Платы тестировались на людях самым жестоким образом. В нескольких помещениях в ряд стояли кресла, в них сидели тестировщики в окружении людей в лабораторных халатах. У всех тестеров был снят скальп, над их головами нависали автоматические хирургические аппараты. Должникам устанавливали кибердеку, внедряя ее в мозг между полушариями. Испытуемый должен был проверить работоспособность систем и выявить брак на собственной шкуре. Весь день им вставляли деки, вытаскивали их и внедряли новые.
Тесты были самые разные. Люди с протезами шевелили конечностями, другие изучали операционные системы, погрузившись в работу с внутренним интерфейсом. Они слушали музыку, испытывали оптику, читая бумажные книги, говорили вслух или просто ходили по выделенным дорожкам.
Вдруг, у одного парня в кресле кибердека сгорела и взорвалась сразу после подключения, и наружу из черепной коробки выстрелило серое вещество. Он задергался в конвульсиях, у него заискрилась глазница, и выпала оптика, повиснув на искусственном нерве. Тестера окружили лаборанты, закрывая его спинами.
- Ха, видел это? Брак попался, - посмеялся охранник, что вел меня вперед, тыча стволом дробовика мне в спину. - Ладно, пошевеливайся.
В сборочном цеху было три конвейерных линии, вдоль которых стояли люди, у каждого была своя задача: паять, клеить, маркировать, протирать спецраствором, соединять провода, вставлять детали, проверять схемы ручными устройствами или просто наблюдать за коллегами.
По моим прикидкам под крышей собралось около сотни человек, за всеми наблюдали около десяти стражников - те бродили по второму ярусу, сильно выше первого этажа с рабочими. Они смотрели на заключенных сверху вниз, вооруженные ружьями с транквилизаторами пулями, светошумовыми гранатами и шоковыми дубинками. И я знал, что где-то снаружи завода по бетонным тротуарам ходят патрульные в силовой броне с копьями. Плюс, на плечи каждого должника давил ошейник с батареей, которой хватило бы на один мощный электрический импульс.
Моя работа заключалась в проверке заряда аккумуляторов на плате. Я касался кончиком мультиметра до кибердеки и слушал утвердительный писк прибора. При угрожающем писке я должен был снять плату с ленты и положить в пластиковый ящик около себя.
По левую руку от меня стоял мужчина средних лет с седыми висками. Он иногда наклонялся в мою сторону и тихо шептал мне, стараясь говорить, когда надсмотрщики отвлекались, или их взгляды были нацелены на другое место. Моего собеседника звали Игорем, он стоял на ленте уже четвертый год. Мы простояли на ленте весь день, и все это время Игорь находил момент, чтобы поговорить со мной, не привлекая внимания охраны.
