— Да, — Стас помрачнел. — Сейчас, Серега, ты поймешь, почему я был против совместных посиделок. Раздельно они милые и чудные девушки, но когда они встречаются, то их сознание резко мутирует, и то, что они говорят, невозможно слушать нормальному человеку!
— Ах так?! Я все расскажу Вике!
— Не надо! — испугался Стас. — Она пропишет мне ампутацию всего! А я еще так дьявольски молод!
Они гуляли. Бесцельно бродили туда-сюда от яркого солнца и до края сумерек, вдоль бухты и по бульвару, мимо длинных клумб, где цвели бархатистые виолы, тагетесы и маргаритки, под каштанами, роняющими на их головы искры-лепестки белых свечей, мимо выставки-продажи картин, среди рядов торговцев сувенирами, глядя на лотки со статуэтками, деревянной посудой и украшениями, расческами и можжевеловыми подставками, шкатулками и стаканами, перстнями с несуществующими в природе цветами из чешского стекла, кольцами, серьгами и бусами из полудрагоценных камней, душистыми маслами и восточными благовониями, ракушками, большими и маленькими, и мертвыми лакированными крабами, печально глядящими на прохожих тусклыми глазами. По спокойному морю, отливающему золотом, мчались катера и ползал туда-сюда паром. Пахло шашлыками, сосисками и креветками. Гуляющих было множество, и вокруг смеялись, и болтали, и открывали пиво, дети бегали с разноцветными воздушными шарами, повсюду фотографировались и играла музыка — везде разная, смешиваясь во что-то невообразимое.
— Сегодня какой-то праздник? — удивленно спросил Стас, и Вика кивнула.
— Да. Суббота.
— То есть, в воскресенье здесь еще больше народу будет?
— Если будет такая же погода. Стас, этот город оживает, когда тепло. В сущности, это весенне-летний город. Город, созданный для прогулок.
— Этому городу удивительно идет море, — заметил Стас, который, забравшись на парапет, смотрел вниз, на бухту. Перевел взгляд на уродливый мемориальный комплекс, который многие жители города в просторечии именовали «Мечта импотента», поморщился и снова взглянул на бухту. — Вернее, его совершенно невозможно представить без моря. Красиво даже несмотря на то, что везде торчат эти проклятые барные зонтики! Так странно, что я всю жизнь жил в другом месте.
— Можно спуститься и посидеть где-нибудь там, внизу, — предложил Сергей, обнимая Киру за плечи. — Взять вина…
— Вина? Ты ж за рулем! — Кира, засмеявшись, откинулась на него, потом высвободилась, взяла его за руку, и он провернул ее в алимане.
— Это не имеет значения. Я никогда не попадаюсь, а машину могу вести даже без сознания.
— Без сознания ты мне будешь мало чем полезен! — Кира качнула бедрами, потом сделала шаг с закрещиванием, и Сергей нервно обернулся.
— Ну перестань, тут кругом полно народу.
— И что тебя смущает? Я всего лишь танцую.
— Ну, здесь не надо, — он поймал ее за руки. — Все смотрят…
— Мне на это наплевать! Ба-а, Сережа, да у тебя комплексы?!
— У него ревность, как и у меня, — сказал Стас, спрыгнул с парапета и потянул Вику за низкий пояс брюк. — Каждый второй мужик, не говоря уже о каждом первом, так и норовит поглазеть на твой живот! Что это за брюки, душа моя? Это что — мода такая? Ты меня извини, конечно, но у тебя из-за пояса вот-вот лобковая кость покажется!
— Ну и что — она тоже очень симпатичная, — Вика шлепнула его по рукам, поманила к себе Киру и взяла ее под локоть. — Пошли вниз! Если вы оба решили сегодня занудствовать, так идите сзади и жалуйтесь друг другу, а мы поищем какое-нибудь симпатичное местечко со стульями достойными наших великолепных бедер, а также ягодиц! Пойдем дорогая.
— Пойдем, моя обожаемая! А эти двое индивидуумов могут продолжать украшать окрестный пейзаж своими могучими торсами и всем там прочим.
— А я предупреждал, — заметил Стас порозовевшему лицу Сергея и пустился следом за девушками, которые шли, посмеиваясь и нарочито вызывающе вихляя бедрами. Сергей покачал головой и последовал его примеру.
Кира и Вика вначале облюбовали открытый бар прямо на берегу, но Сергей презрительно посмотрел на пластмассовые столы и стулья, на снующих между ними детей-попрошаек и цветочниц, на внушительные груды окурков в пепельницах посетителей и увел компанию в небольшой ресторанчик неподалеку, где стулья были мягкими, столы со скатертями и лампами с абажурами, приборы блестели и всюду с парадным видом стояли пальмы в керамических узорчатых кадках, сразу же привлекших профессиональное внимание Киры. Большинство столиков пустовали, возвещая о своей неприкосновенности табличкой «Стол заказан», и лишь за несколькими сидели люди.
— Вот вам и море, — сказал Сергей, указывая на широкое панорамное окно, из которого открывался вид на бухту. — Все то же самое. Зато здесь не дует, и пепельницы меняют вовремя.
Стас мрачно кивнул, открыв поднесенное меню, взглянул на цены и стал еще мрачнее.
— Да, — сказал он, — вид что надо. Прошу вас, сударыни, заказывайте. В крайнем случае, продадите меня в рабство.
