Влада снова передернула плечами и пошла перед Кирой — осторожно, словно боялась кого-то потревожить. То и дело ее мотало туда-сюда, но в самый последний момент Влада подхватывалась и каким-то чудом сохраняла равновесие. Ступни у нее были очень маленькими, и задники спадающих тапочек громко хлопали по паласу.
В гостиной Кира указала ей на диван, застеленный старым покрывалом, Влада кивнула и остановилась у шкафа, где стояли пластилиновые фигурки. Ее глаза заблестели и слегка прояснились, и на лице промелькнул восторг, выдав тот факт, что Влада, в сущности, еще ребенок.
— Это все ты сделала?!
Кира кивнула, усаживаясь в кресло.
— Я посмотрю? Я не уроню!
— Да смотри, это всего лишь пластилин.
Влада начала перебирать фигурки, словно дорвавшийся до игрушек ребенок. Задержала в руке человека с шахматным конем и оглянулась.
— Это дед Вадим, да? Он ничего, только очень рука у него тяжелая. Как съездил мне один раз по шее — у-у! — Влада покачала головой, возвращая фигурку на полку.
— По шее? За что?
— Так с травой поймал. Как он меня нашел — не представляю… Темень была, я за стадионом возле стены заныкалась — а тут он. Как двинул!.. Да и наорал еще…
— Ты так говоришь, будто тебе это понравилось.
— Ну да. Ему не все равно, просто… — Влада потерла затылок. — Но очень больно… А вот это похоже на наших бомжей, которые возле люка сидели… Ну да, они… Здорово!
— Ты не знаешь, где они? — рассеянно спросила Кира, наблюдая за ней. — Их уже несколько дней не видать.
— Не знаю… Может, переселились… — Влада подошла к дивану и повалилась на него, обхватив голову руками. Кира взяла с журнального столика большую кружку, подошла к дивану и протянула ее Владе.
— На, выпей все.
— Что это? — спросила та, с неожиданной покорностью принимая кружку. Наклонилась, понюхала. — Чай?
— Да, очень крепкий, — Кира села на диван, благо Влада занимала очень мало места. — У подруги в общаге, в Симферополе, тоже жила… на тебя похожая, только с физвоспитания. Так она чуть что чаем отпивалась — говорила, очень хорошо помогает. Только нужно прилагать все усилия, чтоб тебя не стошнило.
— Легко сказать! — Влада надолго присосалась к кружке, потом, облизывая тонкие губы, пробормотала: — Очень сладкий!
— Так и должно быть. Ну, что, — Кира усмехнулась, — очень страшная квартира?
— Очень старая, — пробормотала Влада, натягивая на себя покрывало. — А так… Но это ничего не значит. Они вначале тоже… — она осеклась, и ее взгляд прыгнул в сторону. Поняв, что продолжения не будет, Кира хлопнула ладонью по покрывалу.
— Ты мне можешь внятно объяснить, почему так боялась сюда идти?!
— Нет, — ответила Влада и потянула покрывало дальше, к подбородку, но Кира прижала его рукой.
— Почему? Тебя что — убьют за это, что ли?
— Нет, конечно, — мутноватые синие глаза посмотрели на нее с холодком. — Но не похвалят. В сущности, мне наплевать… но они просили. Они так решили.
— Что решили?!
— Что тебе и твоему брату лучше ничего не знать. Мол, так всем спокойней, и вы все равно не такие, как она.
— Как кто?
— Бабка Вера, — Влада пожала плечами. — Но мне кажется, это не имеет никакого значения. Дело не в ней, а в квартире.
— А что с квартирой?
— Не знаю! — упрямо сказала Влада и уткнулась лицом в подушку. — И можешь их не расспрашивать. Они тебе все равно ничего не скажут.
— Кто «они»?! — Кира несколько секунд сверлила ее замкнутое лицо прищуренными глазами. — Софья Семеновна? Князев? Да?
— Все, — неохотно ответила Влада. — Все, кто тут живет. Баба Соня и Князев просто решают, как лучше. А остальные слушаются.
— У вас тут что — сообщество какое-то или секта? — поинтересовалась Кира дрогнувшим голосом и потянулась за сигаретами. Влада фыркнула — это предположение ее очень насмешило.
— Что за фигня?! Они просто тут живут — вот и все! Во дворе все друг друга знают, дружат… Это очень старый двор, — она подчеркнула последнюю фразу. Посмотрела на дым от Кириной сигареты и скривила губы. — И здесь все считают, что нужно вести себя тихо. Они давно так решили. По-моему, они просто боялись. Я прожила здесь всю жизнь… я знаю их. Да, просто боялись… но когда ты ведешь себя тихо — тебя не трогают.
Иногда позволять совершаться чему-то плохому гораздо хуже, чем делать это самому…
— Князев тоже боялся? — зло спросила Кира, перекатывая сигарету в пальцах. Влада зевнула.
— По-моему, да. Но мне кажется, не того же, что и все. Чего-то другого. Знаешь, одни боятся, потому что не знают, а другие — потому что что-то знают. Может, он о чем-то догадывается?.. Впрочем, это мои личные наблюдения — никто никогда об этом не говорил…
— Из чего же ты сделала такой вывод?
— Потому что бабка Вера боялась его. Когда один человек боится другого — это сразу видно… Думаешь, я ничего не соображаю?! — Влада недобро ощерилась, но от этого, почему-то, стала выглядеть очень жалко и смешно. Никто — никто не боится шипящих котят. — Я ведь многое вижу и слышу… Даже сейчас. Когда с матерью гуляю… то многое… Тогда я слышала, как Нинка кучерявая тебе проболталась. А ты знаешь, как на нее бабка Соня потом орала? Вечером? Я думала, она ее грохнет, на фиг!
