— Верно, брат, извини. У «Листка» есть ещё название «dream», то есть, мечта — на этот раз по-английски. Действительные члены клуба — а это надо заслужить, там ещё и очень высокий имущественный ценз требуется — пишут, что они хотели, о-о-о-чччень хотели б иметь и что готовы за это дать. Самое удивительное, объект может более в природе не существовать или находиться в Британском музее — это никого не интересует. Расчёт на чудо, счастливую случайность… Или на то, что кто-то этот случай организует! И да, и нет. Никто их этих людей ничего общего с криминальными делами иметь не хочет.
— В обстановке строжайшей секретности, Вы сказали… И откуда же мы об этом знаем, глубокоуважаемый шеф?
— Странный вопрос для сотрудника нашего ведомства в чине майора. У нас есть всюду свои источники. Слушай Рэм, такие курьёзные штуки бывают… Я тебе обязательно расскажу. Что-нибудь по нашей линии? Всенепременно. Эх, я должен бежать. Ты мне напомни, ведь о твоей группе, ну… «Кузнецы» тоже есть кое-что в этом вот «dream». Ну бывай, до скорого, Рэм. Пока!
Глава 60
— Курт, мы можем совершенно спокойно поговорить. Жена с детьми уехала в горы. Мне начальство поручило тебя в курс дела ввести. Вот мы сейчас приятное с полезным и соединим. Погляди, эта бутылочка Бордо отличного урожая. Давай попробуем, я её специально припрятал.
— Спасибо, с удовольствием. Ёзеф, я с нетерпением жду, что ты скажешь. Меня включили в группу «Наследство» сразу по приезде из командировки и сказали — подробности потом.
— Ты что, знаешь, откуда мне начинать? — Ёзеф отпил глаток вина и поставил бокал на стол.
— Очень мало. Я в последнее время всё в Америке сидел из-за дела о двух украденных работах Миро. А потом в Нидерландах. Там стащили этюд Ван Гога. Только что прибыл, — вздохнул Курт.
— А, теперь понятно, почему они тебя сразу на «Наследство» определили. Ты меня после информационного совещания спросил, что мы ищем?
— Вот-вот, — воодушевился тот. — Музеи — это понятно. Беэндешники наши связями гебистов и ШТАЗИ заинтересовались — тоже понятно. А теперь что за фаза?
— Смотри, дело было так. Звонит это однажды их человек, я его знаю, Линде такой, шефу и говорит. Вы ищите «Золотого Генриха» или я ошибаюсь? Не моя, говорит, епархия, но слухом земля полнится.
— Линде? Слышал, как же, он у них в БНД зав. отделом. Ну-ну…?
— Этот Линде в отпуске на Искии был и случайно натолкнулся на сообщение. Он и спрашивает: у вашего Генриха такое-то и такое-то, мол, клеймо? Дальше ты знаешь. Про этого Siniza, то что было в докладе.
— Верно, теперь слушай. Парня самого ухлопали, местные детективы упустили — это раз. Следствие ещё идёт, не всё ясно. Мало того, потом при задержании по горячим следам на этой Искии местные дебилы снова одного угробили. Они там русского подозреваемого по кличке Ден расстреляли просто, ты представляешь? Померещилось какому-то дилетанту, новоиспечённому борцу с гангстеризмом, что он за карман схватился и сейчас будет стрелять. Так он на опережение сработал. Дружок этого Дена тем временем спокойно утёк. А наши горе — борцы с преступностью — не зря говорят: везёт дуракам — обнаружили у этого бедолаги изумруды! Крупные изумруды и старинную трубку. Самое смешное, в трубке-то всё и дело.
— Я про изумруды только всего и знаю, что они зелёные. Лягушки тоже зелёные! — пожал плечами Курт. — Бриллианты как-то понятней.
— Изумруды дороже, потому что реже встречаются, а эти ещё чистейшей воды и великолепной огранки.
— Но ты говоришь, дело не в этом?
— В том-то и фокус. Перед погибшим в ресторане трубка лежала, а на ней скромненько так, медью по дереву «Большой Гольдшмидт» или…
— «Золотой Генрих» — кому что нравиться — изображён! Что началось! Да, я забыл тебе сказать, в группе захвата один из наших был. Итальянец?
— Да, но наш гражданин, офицер, всё как надо. Он из себя красную девицу строил и никуда не лез. Но тут уж мы все сведения вполне грамотно получили, и я могу тебе внятно сказать, какая теперь у нас фаза. Я собрал всю информацию по делу, и пришло время анализа. Мы подведём итоги в ближайшие дни, и тогда ты отправишься в Россию. А пока все это должно отлежаться, созреть как зреет сыр! Знаешь, мой дед был сыроваром. У нас до сих пор в Альгое есть сыроварня. Там дядька работает с сыновьями. И я тебе так скажу, молодой сыр вкусная штука, но зрелый! Тут и аромат, и ореховый привкус, и цвет, и острота… эй, ты чего хохочешь?
— Я, понимаешь, подумал, надо было группу так назвать — «Зрелый сыр» или «Сыр в мышеловке» — поди плохо? А то — «Наследство». Совершенно банально.
— Хорошая мысль. Надо будет предложить. Кстати, знаешь как в Москве группу назвали?
— Только не говори, что именно «Сыр», всё равно не поверю.
— На такую наивность коллеги трудно рассчитывать, дорогой! Группу назвали тоже незатейливо, но многозначительно: «Кузнецы». Вот скажи, а ты помнишь, откуда есть пошли кузнецы вообще и кто был первый кузнец?
— С плохой памятью у нас было бы трудно работать, хотя до тебя мне далеко, ты у нас гибрид компьютера с энциклопедией.
— Гибрид, говоришь? Тогда слушай анекдот:
