Хельго Вагнер вытащил портсигар, зажигалку и поискал глазами пепельницу. Китайские бумажные фонарики под потолком заколебались от движений его руки и задели гроздь стеклянных колокольчиков, подвешенную рядом с аквариумом на позолоченном крючке. Раздался мелодичный звон, и комиссар рассмеялся.
— Видишь, нас приветствуют китайские боги. Я смотрю, ты ещё своё зелье не бросил?
— Нет, и я что-то пепельницы не вижу.
— Теперь надо просить. Это они с курением боряться, но мирно. Спросишь — дадут, а нет — не предлагают. Да ты лучше ешь!
— Значит, директора не оказалось? — вернул Нельго собеседника к теме разговора.
— Отбыл в командировку. Она решила дождаться шефа, чтобы всё без спешки обсудить. И вдруг позавчера — зеркало Фебы.
— Ах, вот оно что! Постой, я попробую восстановить ход событий. Наверно, она опять проверила вещи, просмотрела всю колекцию и не нашла чего-то ещё.
— Не угадал, — сказал комиссар, — это была свежая кража. Видишь, теперь фрау Любке была всё время начеку. Она заметила исчезновение зеркала сразу, как пришла на работу. Это была деталь интерьера «Будуар Курфюрстины». Тут уж фрау Любке до директора дозвонилась и приход к нам согласовала.
— Что, неужели прямо с самого видного места умыкнули? Редкая наглость. Да и из мозаики выпадает, — удивился Хельго.
— Нет-нет! Всё было, как всегда, очень тонко. На туалетном столике лежали мелкие вещицы. Сам столик такой овальный, и сверху много всего.
— Вор что, всё слегка подвинул, чтоб закрыть пустое пространство?
— И снова нет. Сделано было ещё лучше. Зеркало это ручное. Ценная вещь, поскольку редкость. Любке фотографию принесла. Но не о том сейчас речь. Так вот, вместо, понимаешь, вместо(!) него поставили пудреницу «Роза Шираза».
— Что поставили? Роза — чего? — переспросил Хельго и, наконец, закурил. — А, да не важно. Это не относится к делу. Знаешь, я этого «друга», «профи», про себя назвал — Крыс. Так он что удумал! Из запасников взял замену и поставил просто на столик. По размеру — похожа. Назначение подходит. В глаза не бросается абсолютно.
— А стоимость? Если опять дороже… Правда дороже, что ли? — повысил голос Вагнер. Он потянулся к пепельнице стряхнуть пепел, его локоть стукнулся о стекло аквариума. Рыбы тотчас заволновались. Они задвигались сначала плавно, затем быстрей. Их бело-розовее рыльца то появлялись на поверхности воды, то тыкались в точку удара, явно ожидая кормёшки.
— Смотри, животные хотят есть. Я, верно, подал условный сигнал.
— Какие же это животные, Хельго? Это рыбы.
— А, настал и на моей улице праздник. Рыбы — тоже животные. Вот мы вас как — знатоков прикладного искуства! В систематике ты не очень! Постой, ты меня сбил. Эта самая «роза» тоже дороже была?
— Не сомневайся! Я тебе уже говорил — зеркало редкое. Металлическое полированное зеркало тех времён, когда ртутной амальгаммы ещё не знали.
— А из чего?
— Оно полированной бронзы, оправленной в слоновую кость. Античный рельеф на обратной стороне. Однако, как я уже сказал, это вещь старинная. Тем и ценна, а скорей — интересна.
Комиссар посмотрел на собеседника, выдержал паузу как заправский рассказчик, и с видимым удовольствием приступил к изюминке повествования.
— Пудреница, как ты правильно догадался, много дороже. Она поступила из коллекции «Turn und Taxis». Была изготовлена лишь в 1915 году. Но из литого червонного золота с дивной камеей на крышке и бриллиантовой монограммой.
— Хорошо, убедил. Действует одно и то же лицо или, вернее, лица. В одиночку такое трудно организовать. Посмотри, какие разные вещи. Назначение, изготовление, ценность, время и место… Два твоих последних примера подтвердили всю эту страность. Понимаешь, и я над этим думал и пытался выделить общий признак. В самом деле, кто и почему вообще станет воровать в музеях? Если это не «Алмаз Раджи», не Леонардо, не Миро или Сезанн. НЕ так легко реализовать!
— С одной стороны, ты прав. С длугой же… Если это не Лувр, Британский музей или наша Пинакотека, то, пожалуй, и банальный ворюга. Почему нет? Скромный музей не осилит дорогую защиту. А располагать может очень многим. Украсть, чтобы просто продать поскорей! А вещи попроще, проще и толкнуть. Банальный ворюга — это во-первых. А во-вторых, коллекционер или — по заказу — для него! И что? Да ни то — ни другое не пляшет!
— Совершенно с тобой согласен, — быстро отозвался Вагнер и продолжил. — Я давно догадывался. Но только теперь… Последние случаи не оставляют сомнений. Наглядней некуда. До сих пор можно было спорить, почему взяли этот предмет? Может удобно лежит? А другой? Да понравился, и всё. Ну по-неопытности. Бывает!
— Или мания у него такая, — добавил комиссар.
— Да. Но теперь очень чисто работающий прохвост вместо шкатулки берёт кинжал, потом зеркало заменяет золотой пудренницей… Значит, будем считать — тезис доказан. Исчезает не самое ценное. Выбирают что-то другое.
