Имена, даты, завоевания, Джованни Бокаччио, поместивший сюда своих героев «шестой новеллы пятого дня», любовные истории, предательство и преданность — всё оживало для загорелых ребят, когда среди дикого камня и замшелых стен где-нибудь среди развалин кафедрального собора на закате, или на тёплых, нагретых солнцем ступенях у фортификационных укреплений их дядя Франко, блестя глазами и волнуясь, рассказывал о бурном прошлом, словно это было только вчера.
Шершавые камни туннеля, вырубленного вручную в цельной скале, понемногу выступили из темноты с рассветом. Утренние лучи из квадратных амбразур, служивших когда-то защитникам замка, чтобы лить кипящее масло на головы нападавших, упали на огромные плоские ступени, уходящие вперёд в сумрак.
Скоро туннель кончится, теперь совсем близко, Алекс пошёл быстрее, внимательно глядя вперёд. Стало ещё светлей и дохнуло холодом, как бывает перед рассветом. Он завернул за угол, песок скрипнул под подошвами его ботинок, громким эхо отозвавшись под серым сводом.
Перед глазами мулата открылась площадка. Он поколебался немного и решительно свернул к постаменту.
Вот и он. Точно, как на рисунке. Полуразрушенный, терракотового цвета. А где надпись? — мулат всмотрелся.
Нижний цоколь каменной стелы снизу опоясывала полустёртая надпись на латыни, только три слова еще можно было прочесть. Ага, порядок — «Non plus ultra».12 Это здесь. Пока никаких помех! — обрадовался он и бросился прямо к цели.
Между постаментом и дальней стенкой оставалось пустое пространство, в котором было почти совсем темно. Алекс опёрся рукой о камень и пошарил наощупь. В ответ раздался испуганное фырканье и топот крошечных лапок.
«Ах ты пропасть! Кто это, крыса? Нет, просто ёжик! Как напугал паршивец! Ёжик — это не штука. Штука в том, что, похоже, пусто… Быть этого не может. Андрей не мог обмануть. Надо посветить. Дай-ка ещё посмотрю.» — Он вытащил крошечную карманную лампу с мощным светодиодом, её тонкий луч прорезал темную щель у стены. И точно! С тыльной стороны постамента оказался выступ. Алекс снова нагнулся и провёл рукой по выступу.
«Опять пусто! Попробовать с другой стороны? Тут выпуклость. А справа?» — Он обошёл сооружение справа, опять посветил и увидел круглое углубление. Ещё минута, и он с замирающим сердцем нащупал в нём маленький гладкий предмет и осторожно извлёк его на свет. На ладони мулата лежал керамический цилиндрик с крышечкой, плотно прилегающей к верхней части.
«Перечница или солонка? Да не всё ли равно!» — Алекс покрутил в руках находку. — «Разбить что ли? Да может это вовсе не то!» Молодой человек с рассеянным видом перевернул безделушку вверх ногами и тут увидел процарапанные буквы. «СИНИЦА» — отчётливой кириллицей было написано на донышке находки.
***
Это было несколько часов назад. Несколько веков, тысячелетий назад. Ну вот и всё — ни возвращения в Москву, ни лучшего друга, одна боль и позор… Алекс последний раз взглянул на мёртвого Володьку. Снизу уже слышались быстрые шаги. На раздумья времени не осталось.
Лестница вниз шла к туалету с мальцом на горшке, вверх на чердак. В середине на следующей площадке виднелась другая дверь. На медной табличке красовалась девчонка с косичками.
Взлетев по лестнице, мулат осторожно нажал на ручку двери и вошел внутрь. Из дальней кабинки спиной к нему мамаша не спеша выводила за ручку девочку. Слева от неё окошечко вело на узкую галерею, опоясывающую дом снаружи. Алекс в два прыжка оказался у окна, и протиснувшись сквозь него, повис на руках.
— Мама, дядя из цирка! А где твоя обезьянка? — радостно воскликнул ребёнок.
Не дожидаясь ответа возмущенной испуганной и мамы, Алекс ловко как кошка приземлился, скользнул по галерее, мягко спрыгнул на землю и был таков.
— Машину нашли. Он её бросил! — сердито кричал в трубку высокий седой полицейский, — Джино, вы что свихнулись? Он же такой приметный! Да, нет! Нет, говорю! Что ты чушь порешь! Как может знать остров как свою задницу этот проклятый русский? Да, я и не отпираюсь! Я сказал, что он негр, но он русский! Как не бывает? Вот ведь бестолочь! — он бросил трубку и устремился к выходу, на ходу надевая фуражку.
Глава 16
Алекс ушёл. Он домчал в темноте по проулкам до порта и оставил машину. Потом пешком добрался до гавани и присмотрел небольшую яхту. Рядом курили двое в меру обросших загорелых мариманов. Мулат вытащил сигареты и попросил огоньку. Они негромко поговорили. Под занавес раздалось:
— Isola Vivara?
— No, Signore, isola di Procida.13
— Si Signore, — старший из двух кивнул головой.
Пару хрустящих бумажек перешли из рук в руки, и минут через пять яхта без лишнего шума отчалила от берега. Вскоре они миновали крошечный островок Вивара, а когда пришвартовались у Просида, стояла уже глухая ночь.
