С трудом, разодрав еще и щеку, я выбрался из дыры и, чудовищно извиваясь, не в силах встать на ноги, почти ползком добрался до стола с какими-то склянками. И почему это героям книг и фильмов все дается легко? Лично мне пришлось приложить значительные усилия, чтобы разбить одну из мензурок и схватить осколок связанными за спиной руками. А перепиливание веревки и вовсе показалось титаническим трудом, достойным целой книги, причем написанной каким-нибудь классиком литературы, а не моей мамой. Взять хотя бы тот факт, что пальцы резались гораздо лучше веревки…
Когда мне, наконец, удалось освободиться, я был в крови уже весь, с ног до головы. Испугаться меня сейчас можно было скорее, чем ту же Аню. Я выглядел точь-в-точь так, как сам всегда представлял оживших мертвяков.
Опираясь на стол, я тяжело поднялся. Прежде чем уходить, оставалось еще одно дело. Я подошел к двери, ведущей в кладовку, отодвинул тяжелый засов и сказал Ане:
– Выходи, ты свободна.
Она не сдвинулась с места.
– Аня?
– Уходи отсюда, – тихо отозвалась она.
– А ты? Я без тебя никуда не пойду.
– Уходи, – повторила она без всякого выражения.
– Но почему?
Я схватил ее руку. Рука была обжигающе холодной, а на белом рукаве свитера не осталось и следа от моих окровавленных пальцев.
Просто ужастик какой-то. Неужели все это происходит на самом деле? Чего бы только я не отдал за то, чтобы вот прямо сейчас проснуться!
– Ты не можешь уйти без приказа?! – сообразил я. – Он запретил тебе уходить, ведь так?
– Мне некуда идти, – просто ответила она.
– Пойдем, я что-нибудь придумаю…
Мне хотелось ее убедить, хотя умом я понимал: ничего тут не придумаешь. Не объяснишь же маме, что привел с собой мертвую девочку, поднятую недоучкой-некромантом, и она теперь будет жить с нами. Обхохочешься.
Аня молчала. Наверное, понимала все и сама.
– Ладно, сейчас осмотрюсь и вернусь за тобой. Только ничего не бойся! Я обязательно вернусь, – пообещал я громким, нарочито бодрым голосом.
Она не ответила, а я добрался до двери и выглянул наружу.
Сияла луна, и оттого ночь казалась не абсолютно черной, а серебристо-сумрачной. Было очень тихо, только от озера доносились голоса – чей-то глухой, хриплый, и второй, который я, наверное, уже никогда не забуду, от которого стану просыпаться по ночам, после приснившегося кошмара… если, разумеется, вообще выживу.
Какое-то время я колебался. Если честно, я не герой, ну вообще не герой. Не помню, говорил уже об этом или нет. Думал, что нужно бежать в обход Сашки в деревню, к маме. Пусть она звонит в милицию, пусть менты приедут и во всем разберутся. Но потом подумал о том, что будет поздно. Сашка собирается убить Филина, он сам сказал. Конечно, старик мне не слишком симпатичен, но он же тоже человек! Могу ли я оставить его одного, обречь на верную смерть?
Да, я не герой. Но и не подлец же, в конце концов! Никогда не прощу себе, если из-за меня погибнет человек, пусть даже такой, как Филин. И вообще, может, он вовсе не плохой, просто уродливый. Нельзя судить о других по внешности. Взять Сашку, например. Никак по нему не скажешь, что гад.
Эта мысль придала мне сил. Сжав зубы и стараясь идти как можно тише, хотя израненные ноги едва меня держали, я двинулся туда, откуда слышались голоса.
– …и я скажу, где этот глупый мальчишка, – разобрал, наконец, я слова Сашки.
Они стояли на берегу озера, друг напротив друга. Филин тяжело опирался на массивную палку, Сашка выставил вперед ногу и, хотя был ниже и тщедушнее старика, казался хозяином положения.
– Мне жаль, что тебя в свое время мало пороли, – глухо ответил Филин. – И стыдно перед твоей тетей, она хорошая женщина и сильно расстроится, если узнает о твоих делах. – Старик сделал шаг в сторону Сашки, и тот невольно отпрянул.
– А она и не узнает! – сказал он очень поспешно.
И меня вдруг поразила странная мысль: неужели он на самом деле боится своей суровой тети? А что, на каждого рано или поздно находится управа, и, вспоминая Сашкину тетю, можно было не удивляться его испугу.
– Подойди-ка сюда, я тебе кое-что покажу… – заявил Сашка и сам шагнул к Филину.
А я вспомнил о его плане.
– У него змея! – крикнул я, на миг позабыв о собственном страхе и не заботясь о своей безопасности.
Сашка дернулся, где-то в ветвях рассерженно и тревожно закаркал ворон, а Филин размахнулся и стукнул палкой по земле неподалеку от себя.
– Скоропея! – взвизгнул Сашка. – Ты ее убил! Ну, ничего, вы еще оба горько пожалеете!
Он поднял руки, встал в странную позу и забубнил что-то себе под нос.
– Уходи, мальчик. – Филин заковылял ко мне. – Тебе здесь делать нечего.
И тут мне стало очень обидно. Конечно, я не герой, но почему это так заметно всем окружающим?!
– Я, между прочим, вас спас! – напомнил я. – И у меня есть имя. Меня зовут Максим, можно просто Макс!
– Это не важно, – буркнул Филин, – просто не вмешивайся, ты и так влез в неприятности по самые уши.
Его слова меня всерьез разозлили. Вот и спасай после этого всяких неприятных типов! Внешность-то не всегда, выходит, обманчива.
– Ну все! Вам хана! – вдруг закричал Сашка и принялся довольно приплясывать на месте.
